Прохладная рукоять удобно легла в мою ладонь. И я уже вижу, как в ответ на мое прикосновение снова проступают буквы на обороте. Те самые слова, которые обещали деве показать ей то, что она желает больше всего.
А теперь меня осеняет, почему ни тетя Эмбер, ни родители не могли не то, что воспользоваться порталом — даже надпись увидеть. Секрет был прост, как и все гениальное — в надписи речь шла именно о «деве».
Дорожка слов древнего заклинания зажигает еще одну искру где-то у меня в груди — потому что я неожиданно остро и ярко вспоминаю ту ночь, когда впервые взяла в руки зеркало. И оно показало мне… показало танец стали и силы, мужества и завораживающей мощи… показало мужчину, которого я должна увидеть еще раз. Потому что…
Ах, как снова обжигает холодом запястье!
Нет-нет, я же решила, что никогда и ни за что его не прощу. Но когда я вспоминала наш последний разговор, поняла вдруг простую вещь.
Он сказал о том, что его мир гибнет. Чем больше я думаю, тем лучше понимаю, что поступаю эгоистично, ставя свои личные страдания выше судьбы целого мира. Даже если меня предали, это не значит, что целый мир и люди в нем должен погибнуть.
Вспышкой ослепило на мгновение — и передо мной прямо в воздухе раскрылся колеблющийся овал портала.
— Пап, мам… простите! Но я должна. Я скоро вернусь! Люблю вас.
Отец вскакивает с места, мама смотрит грустно и понимающе… она знала, что я хочу сделать.
Я шагаю в портал и пытаюсь забрать зеркало с собой — но оно не проходит, не может преодолеть невидимую преграду. И тогда я просто швыряю его в стену, и оно опадает на пол мелким стеклянным крошевом и покореженной рамой. Я успеваю убрать руку прежде, чем окно портала схлопнется. Так нужно — иначе с отца станется вернуть меня силой.
Я всей душой пытаюсь надеяться, что не соврала родителям. Что я правда сумею вернуться — таким же путем, каким Морвин приходил когда-то в мой мир. Осталось только его самого найти — и по дороге желательно не умереть от сердечной боли.
Снова длинный полутемный зал, и ряды колонн, и священное пламя жадными языками лижет горячий воздух. Я иду через проход, осматриваясь, и пытаюсь сообразить, что же делать дальше. Думать о последствиях выбора некогда.
Так темно и страшно… неизвестность мучает сильней всего. На мне простое домашнее платье, но оно темно-лилового цвета, словно в насмешку над тем днем, который я должна была встретить в пурпуре.
Кажется, в зале пусто. Делать нечего — придется выглянуть наружу. Я ведь осторо-ожненько…
— Что ты здесь делаешь?! — рявкает на меня темнота за дверью, и вспыхивает знакомыми огнями напряженного взгляда.
И я вдруг забываю. Обо всем. Зачем сюда пришла, какова была причина — забываю тоже. Потому что обладатель этого взгляда держит меня за плечи — сжимает крепко, так, будто не знает — то ли оттолкнуть, то ли обнять покрепче. Я уже успела отвыкнуть от мучительно-прекрасного ощущение тепла от сильных пальцев, перетекающего прямо под кожу.
А еще он злится на меня. Очень сильно злится.
Тени под глазами, заостренные черты лица, знакомые линии узора через всю обнаженную грудь и живот… ловлю каждую деталь жадно, как воздух. Да что ж со мной такое?!
— А ты что здесь делаешь? — спрашиваю невпопад, чтобы скрыть неловкость.
— Стою на страже дверей в Зал Священного Пламени. Сегодня моя очередь. Маэ… Эмма, отправляйся обратно в свой мир! — наконец, решается Морвин, и отталкивает меня. — Тебе здесь не место. Ты сама так решила, и я уважаю твой выбор.
Хотя это и правда был мой выбор, становится вдруг очень и очень обидно. Я раздраженно чешу правое запястье через ткань платья — не до тебя сейчас, уймись! — и как только удается отмахнуться от зуда, сознание слегка проясняется.
— Я пришла, потому что хочу помочь тебе спасти твой мир! Не к тебе, можешь не думать себе… лишнего.
Ожесточение и отчужденность в его глазах бьют меня прямо под дых, куда-то по-живому.
— Мне все равно. Ты должна на счет три убираться отсюда, Лед… Эмма, потому что сейчас сюда придут.
И будто в подтверждение его слов откуда-то из-за угла к нам приближается группа людей с мечами в ножнах. А самое поганое, что среди них — Иланна. И при виде меня на ее красивом лице отображается такая ненависть, что у меня замирает сердце. И мне даже чуточку жаль, что я тоже понимаю язык этого мира — с тех пор, как Морвин в первый раз растопил лед моей Сферы.
— Чужеземка! Иномирянка! Я помню, как она пробралась в этот Храм и загасила огни! Все, что приходит из другого мира, несет только зло! Ее нужно убить! Я приказываю убить!
В ответ на ее призыв воины бросаются к нам.
Ну вот и все — отбегалась дурочка Эмма по чужим мирам.
Морвин смотрит на меня одну длинную секунду, а потом хватает за руку и резко заводит себе за спину. Я только тут осознаю, что вообще-то моя Сфера должна быть при мне… а она молчит, будто вообще провалилась куда-то. И тени присутствия не ощущаю.
Напряженно шепчу Морвину над ухом:
— Вообще-то, я зеркало разбила! Так что вернуться назад пока при всем желании не могу. А Сфера что-то… не очень отзывается. Скажи им…
