— Вот, возьми. Твой завтрак. Прости, но такого богатства, как в твоей столовой в Академии, предложить не могу. Что есть! — сухо сказал Морвин. На постель передо мной приземлилась одна из фляг, а рядом, на каменной долбленной тарелке, тяжеленной как я не знаю что, — несколько тонких ломтиков вяленого мяса. Это лучше всяких слов сказало мне о том, что ситуация в этом мире сложилась катастрофическая. Если уж в одном из Великих Храмов живут почти впроголодь… зря я не захватила пирожных.
Но я тут же устыдилась этой мысли и прикусила язык прежде, чем успела произнести.
Кусок в горло не лез, тем более мясо было непривычное, с привкусом козьего молока. Вода солоноватая и тоже невкусная, но я понимала, что нужно поддерживать силы. А когда наелась, удивилась еще больше — Морвин развернул травяной сверток и положил передо мной несколько плотно сложенных коричневых тряпок.
— Переоденься.
— Зачем? — недоверчиво посмотрела я на предложенное безобразие, осторожно разбирая то, что больше всего было похоже на лоскутки. Такие остаются иногда у нас после того, как раскроят ткань на платье. Их еще дают маленьким девочкам, куклы наряжать.
— Затем, что в своем тряпье ты здесь сваришься вкрутую. А мы скоро пойдем через город. Нам нужно в Храм Хаоса. Да и внимание ненужное привлекать не в наших интересах. Нарушим легенду. Ты замужняя женщина, должна носить соответствующую одежду. Всю информацию о статусе у нас можно считать по узору и цветам, так что это будет важной частью прикрытия.
И я знала, что не имею права спрашивать… но это было сильнее меня. Я подняла взгляд на Морвина, который возвышался над постелью всем своим немалым ростом, и тихо спросила:
— Это чье?
Его взгляд сузился.
— Если для тебя это имеет значение… приготовил специально для тебя, когда думал, что… не важно.
Я закусила губу.
— Отвернись.
Он выполнил мою просьбу, но все равно у меня руки слегка дрожали, когда стаскивала с себя пропахшее домом и уютом платье. А потом я поняла, что лучше бы сначала наоборот — как следует рассмотрела обновки и разобралась, прежде чем раздеваться.
— Я понятия не имею, как этот ужас надевать!! — проговорила я в панике. — Нет, не оборачивайся!! Сейчас… я сейчас сама соображу. Погоди.
Ну за что такие испытания! Сидела бы себе сиднем в родительском замке, никого не трогала — нет, потянуло на приключения… Сразу видно, что в мире Морвина дефицит с растениями и животными, раз даже на одежду толком не хватает материалов. Хотя, не исключено, что им просто нравится одевать своих женщин в подобную возмутительную одежду.
А потом до меня дошло. Что это — одежда замужней женщины. И он приготовил ее для меня. И… не стал выбрасывать. Пожалел ценные вещи?
Я новыми глазами, уже не так недоверчиво посмотрела на то, что нацепила. Тонкая полоска коричневой замши наверху, расшитая бледно-розовым бисером, на спине завязки. Живот вообще не прикрывает!! Из такой же темно-коричневой замши — короткая облегающая юбка выше колен, зап
Так… вроде бы все, что надо, подвязала, все, что надо, подтянула, ничего ниоткуда не выпадает… почти.
— Можешь… повернуться.
Морвин не успел сдержать вспыхнувшего в глазах — того острого, сладкого, волнительного до дрожи, что отозвалось где-то у меня в груди щемящим чувством тоски по прошлому. Прошлому, где этого огня он дарил мне в избытке. Где мы с ним…
Ох. Снова обжигает холодом правое запястье, я чешу его украдкой за спиной.
— Ну… как? — ловлю на его лице отголоски тех эмоций, но он уже нацепил снова невозмутимую маску. Медленно подходит ко мне, выбивая остатки благоразумных мыслей из моей головы. Остается только звериная, неутолимая потребность в прикосновениях — которых я слишком долго была лишена.
— Почти справилась. Но если ты не закрепишь вот так… — осторожные пальцы пробегают по моим ключицам, подцепляют какие-то незаметные тесемки, пришитые к этой короткой тряпке, которую лишь по недоразумению кто-то мог назвать одеждой. Перекидывают мне через плечо, горячо пробегая по коже, закрепляют на спине. Потом так же с другой стороны.
— То что будет?.. — шепчу пересохшим горлом.
— Моя выдержка может подвергнуться слишком непосильным нагрузкам, — тихо договаривает он. А потом резко отворачивается. — Так, ты готова. Идем, пока раннее утро, и солнце еще не начало жарить в полную силу.
Перед выходом меня снабдили еще светло-бежевым платком на голову, который как-то хитро завязывался сзади. Длинные концы были обшиты бахромой и тем же розовым бисером. Чтобы солнечный удар не случился, как объяснил Морвин.
У самой двери, когда он последним взглядом осматривал комнату, чтобы проверить, что ничего не забыто, я решилась на вопрос. Сама не знаю, где взяла смелости.
— А если я для всех твоя… жена… — споткнулась я на этом непривычном слове, которое разлилось по языку терпкой сладостью, — Женам ведь положено идти за руку? А то мне… признаться, немного страшно.
