Я вспыхиваю как спичка от возмущения еще раньше, чем стрела осыпается на узорчатые плиты дорожки бесполезным крошевом.
— Не лучший способ для знакомства вы выбрали, мистер…
— Коул. Джереми Коул, к вашим услугам. Очень жаль, что ничего не вышло. Возможно…
Но я уже отворачиваюсь и ухожу.
Чтобы с ходу влететь в медвежьи объятия того самого юноши, что пытался открыть двери Академии пурпурной розы в день нашего приезда. Он обхватывает мой щит ручищами, которые прямо на глазах превращаются в когтистые лапы. Широкое лицо морщится от натуги, а еще ему наверняка уже больно, но он молчит. Сфера потрескивает разрядами синих молний, искры угрожающе брызжут вокруг. Я перепугана ужасно, замерла в центре невидимой оси моего панциря, не понимая, что происходит. Парень начинает глухо реветь от боли, и это уже совершенно не смешно.
— Прекратите немедленно!
Он как будто не слышит, и швы его серого костюма уже начинают ползти, просвечивая белой рубахой. Вот только не хватало мне, чтоб мой панцирь начал рвать настоящий медведь! С ума они все тут посходили, что ли?!
— Он тебя не слышит, — говорит ровный девичий голос за спиной. Оборачиваюсь, и вижу Солейн. Кажется, откуда-то к нам несется Джен, но она далеко. Много народу, оказывается, побросало все дела, и теперь они просто стоят и смотрят, переговариваясь, чем дело закончится. Я сегодня гвоздь программы, аттракцион вечера.
— Сделай что-нибудь! — умоляюще обращаюсь к девушке, которая, очевидно, одна из немногих здесь не утратила хладнокровия.
Она смотрит на меня секунду, будто колеблясь, а потом идет… куда-то за спину Медведю и останавливается перед худеньким парнишкой в очках.
— Мисс Винтерстоун просит прекратить. Шутка затянулась. Или мне рассказать Леди Ректор?
Парнишка пожимает плечами, а потом снимает очки и начинает их протирать носовым платком. Медведь тут же перестает испытывать мой щит на прочность и постепенно возвращает искаженные черты лица на место, обратно в человеческие. Трясет головой, в глазах его — полное непонимание, что вообще такое сейчас было.
— Э-э-э… я сейчас чего?..
Прячу слегка трясущиеся руки в складки платья.
— Всего-навсего один начинающий менталист решил не к месту продемонстрировать свои… выдающиеся способности. Советую вам держаться подальше… от вон того парня в очках. Он явно не тот, кого можно считать надежным другом.
Громила рассыпается в извинениях, которые кажутся искренними, мой предыдущий неудачливый кавалер Джереми Коул о чем-то тихо переговаривается с менталистом, кто-то из профессуры, наконец, замечает непорядок и идет в нашу сторону, ко мне уже подбегает Джен и начинает допытываться, все ли в порядке, а я отчетливо и кристально ясно понимаю, что я совершенно
— Они просто на тебя поспорили, — все так же спокойно говорит мне Солейн.
— Как?..
Она повторяет любимый жест, пожимает плечам.
— Поспорили, кто первым достанет тебя из панциря. Богатые придурки.
— На что?
— Не расслышала точно, кажется, на бутылку вина из отцовских погребов, которую кто-то из них умудрился приволочь с собой.
Цепенея от леденящей злости, подхожу к мирно беседующей парочке.
— Значит, весело провели время на балу, да?
Они замолкают и делают непонимающий вид. Обидно, что на мне — панцирь, а значит пощечина — точно не мой вариант. Примериваюсь к бокалам, стоящим рядом на столе. Выбираю один из красненьких, под цвет тому, которым меня так мило угощали недавно. Подхватываю с белой скатерти за тонкую ножку, а потом размахнувшись, выплескиваю его содержимое прямо в воздух.
Как жаль, что блондин успевает взмахнуть рукой, и здоровенная алая клякса замирает в воздухе под общий удивленный возглас. Но некоторые капли все же падают на породистое лицо Коула и даже оседают брызгам на очках мелкого.
— Джен, прости, я ухожу. Пожалуйста, наслаждайся балом. Дай мне немного времени прийти в себя.
Сестра замирает в растерянности, остановившись на середине шага. Явно хотела броситься за мной, но понимает по моему тону, что сейчас лучшая забота с ее стороны — оставить меня одну. Солейн молча провожает взглядом мой побег с бала, который закончился для меня, едва начавшись.
Врываюсь в комнату, скидываю платье, оставляю его мятой кучкой на полу, влезаю в свою любимую ночную рубашку, которую, по счастью, доставили сегодня днем вместе с другими необходимыми вещами из дома.
Впервые в жизни следую примеру безалаберной Джен — вырываю шпильки из волос и швыряю на пол не глядя.
Бросаюсь на постель и принимаюсь от души реветь.
Как же я устала! Устала быть сильной. Устала делать вид, что мне все равно.
Глотаю горькие слезы ровно до того момента, как чувствую, что по мне начинает кто-то прыгать с встревоженным попискиванием.
— Тушкан, уйди!.. Не до тебя сейчас. А то поймаю… использую вместо тискательной подушки. Тогда не жалуйся… если промочу слезами.
На постель рядом со мной плюхается что-то увесисто-металлическое.
Резко сажусь обратно, всхлипываю, поправляю эту вечно сползающую с плеча полосу кружева и сердито отираю слезы тыльной стороной ладони.
