Из-под моих ног разбегались дорожки льда, словно след на воде устилали путь, по которому я прошла. Ломкое кружево инея заплетало стены по правую и левую руку.
Кажется, он, поскальзываясь, ринулся за мной. Кажется, ругался сквозь зубы на своем странном языке, который я так мечтала бы забыть. Забыть все. Разбить зеркало, и чтобы оно никогда не попадало мне в руки. Тогда сейчас не было бы так больно.
Морвин догнал меня, когда я почти уже добежала до своей башни. Схватил за плечи, развернул и впечатал в стену. Впился в лицо кипящим раскаленной лавой взглядом.
— Стой, Эмма! Выслушай меня. Это ритуальный брак! Верховный маг Храма не может отказаться, когда его выбирает Жрица Великой Матери.
— Иланна… Иланна твоя невеста, да? — прошептала я, задыхаясь. Отвернув лицо, борясь со слезами, которые душили невыносимо.
Я вспомнила, какими глазами смотрела она на него там, в том чужом и странном мире. Как проводила изящным ноготком по огненным узорам и смеялась, когда он ее обжег. Только теперь я поняла, что мне напомнил тот взгляд. Словно Морвин был ее пес, который может скалить зубы, но цепь слишком коротка, и он все равно никуда не убежит.
— Я ни разу даже пальцем ее не коснулся! Не было даже поцелуя.
Улыбаюсь горькой улыбкой сквозь застилающие взор слезы.
— Зато у нас с тобой был. И этого довольно. Уходи! Возвращайся к себе. Возвращайся в свой мир. Надеюсь, ты достаточно развлекся… в отпуске.
Его взгляд — он просто бешеный. Пальцы вцепляются в плечи — не шевельнуться. Воздух между нами словно выкипел весь до последней молекулы, и в этой пустоте осталось только одно — то, что никогда не менялось. Невыносимое притяжение между нами.
— Ты думаешь, что это можно назвать поцелуем?
Нет. То недоразумение нельзя было назвать поцелуем. Я поняла это, когда его губы обрушились на меня огненным смерчем — сминая, подчиняя, стирая любые горькие слова и любые обвинения, оставляя только бешеную, неукротимую потребность друг к друге.
Выбивая все мысли из головы. Вытесняя все доводы рассудка.
Вопреки всему доказывая снова и снова, что я — его, даже если он не может быть моим.
Когда мы оторвались друг от друга — в одном рваном дыхании на двоих, в одном потерянном пульсе, он упал горячим лбом на мой лоб, запустил обе руки в разметавшиеся волосы.
— Эмма…
— Не надо. Пожалуйста. Не говори больше ни слова. Мне и так слишком больно. Просто уходи! Теперь я и правда тебе ничего не должна.
Снова отвожу взгляд. От его ответного, испепеляюще-жгучего и так никуда не скрыться, он словно плавит что-то у меня внутри.
— Хорошо. Если ты так хочешь.
Широкий шаг назад — и я чуть не падаю, когда он больше меня не держит. Вцепляюсь кончиками пальцев в стену за своей спиной.
Морвин разводит руки в разные стороны напряженным жестом — в левой загорается мягкое, приглушенное сияние — и через секунду в ней появляется артефакт перехода. Чехарда багряных искр в его туманном нутре — все быстрей и быстрей, раскручивается так, что пятна света сливаются в одно. А потом в правой руке в такой же мягкой дымке материализуется снова меч, забытый в гостиной. И сумка снова появляется через плечо.
Вот так. Он заберет с собой все, что приносил в наш мир — и немного сверху.
Глупое сердце одной маленькой глупой девчонки, что верила в сказки и в зеркала.
Когда меня находит перепуганная Джен, я сижу на полу там, где сползла по стеночке — обхватив колени и глядя в одну точку. Подо мной и за моей спиной — лед. Много льда.
— Эмма! Что ты…
Она сдавленно ойкает, когда натыкается на стену. Намного, намного дальше, чем обычно.
— Сестренка… что же вы наделали? Это же целых два метра…
Глава 36
Когда я очнулась и увидела плачущую сестру, все-таки смогла сосредоточиться как следует и вернуть Сферу на привычное место. Ровно один метр. Рука Джен по счастью в этот раз очень быстро прошла, даже следа не осталось. И не потребовались никакие лечебные мази.
Мою магию после того выплеска, заморозившего пол Академии, снова как отрезало. Я пыталась нащупать внутри хотя бы слабые токи, но они будто смерзлись и ушли очень далеко вглубь меня. Ни малейшего ответа. И я смирилась с тем, что видимо, волшебство — это не мое, и после оглашения «сюрприза» от Короля нужно будет просто собрать вещи и уехать домой.
Ну и ладно.
Прошло еще два дня. Они тянулись очень долго, но я их как-то пережила.
Труднее всего давалась пустота вокруг. Снова. Мои руки искали тепла, к которому так быстро, оказывается, привыкли, но не находили его. Кончики пальцев горели от потребности прикоснуться к живому, дышащему, горячему. Дыханию было тесно в груди.
Потом я поняла, что будет очень правильным решением уехать домой, в Замок ледяной розы. Потому что здесь мои раны постоянно бередила тысяча мелочей, которые настырно, раз за разом попадались мне на глаза, куда бы я ни шла. Здесь, в Академии пурпурной розы каждый камень, скамейка, дерево и даже фонтан снова и снова воскрешали в памяти моей те короткие, но невыносимо яркие моменты, когда я была без оглядки, по-настоящему счастлива.
