— Давай сделаем так, Ледышка! Я просто посижу неподвижно, и пообещаю тебе клятвенно, что даже не шелохнусь без твоего разрешения. Ну, чтобы ты точно не боялась, что я на тебя наброшусь. А ты можешь трогать меня, сколько тебе заблагорассудится. Против не буду. Скорее наоборот.
Пока я в смятении кусала губы, он поджал под себя скрещенные ноги, а кисти рук расслабленно положил на колени. И закрыл глаза.
Неподвижное каменное изваяние. Воплощенная мужественность и сила. Прекрасная скульптура, по какому-то удивительному капризу судьбы очутившаяся на моей скромной девичей постели.
Я осторожно поднялась с места, отодвинула стул.
— Ты странно как-то сел.
— Это моя любимая поза для медитации. Не приставай! Я же должен как-то… добиться абсолютного спокойствия и невозмутимости. Чтобы не нарушить обещание. Если хочешь, научу тебя потом так же — как только ты решишь, наконец, избавиться от этого недоразумения, которое называешь одеждой. Приступай уже!
Я ничего не ответила, и он тоже замолчал.
По комнате медленно плыли сиреневые тени. Светящиеся искры магии копошились на потолке, как светляки. Умный Замок постепенно делал свет глуше к вечеру.
Осторожно, едва дыша, я подходила ближе и ближе… и наконец, остановилась совсем рядом.
Мое сокровище. Все мое. Осталось решить, что с этим сокровищем делать — чтобы сердце не разорвало от переизбытка чувств.
Я тихонько присела на пол на коленях, робко потянула руку. Коснулась его левой ладони. Морвин даже не шелохнулся — и ритм глубокого дыхания не изменился. Только ресницы плотно закрытых глаз слегка дрогнули. Но я и без того знала, что он сейчас особенно остро ощущает эти осторожные прикосновения — как и я.
Хотелось жмуриться и мурлыкать от удовольствия — так приятно было дотронуться до его большой горячей ладони. Суховатая кожа, мозоли от меча, глубокие линии — линия ума, линия сердца, линия судьбы… Я невесомыми, словно крылья бабочки, прикосновениями очертила их все.
Перебралась чуть выше. На запястье под кожей — вены. Как сильно бьется сердце! Наверное, почти так же, как мое сейчас. Осторожно веду кончиками пальцев выше — по предплечью к локтю и выше, огибая красивый рельеф. Приходится немного приподняться, чтобы коснуться твердой линии плеча, провести по ключицам — все смелее и смелее, с головой бросаясь в пьянящее чувство свободы и… доверия.
В сумерках узор на его груди разгорался все ярче. Тени легли на лицо.
Я положила обе руки ему на грудь и вздрогнула от того, как приятно было ощущение тепла, хлынувшего мне в кожу с пульсирующего огненного узора.
— Эмма, освободи меня от обещания.
Все-таки не выдержал! Процедил сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз.
Я улыбнулась торжествующе.
— И не подумаю! Ты довольно надо мной издевался. Знаешь, что я пережила по твоей милости, пока тебя не было? Теперь моя очередь.
Хмелея от собственной смелости, подалась вперед и коснулась носом его шеи, вдохнула запах.
— Эмма!
Провела кончиком носа ниже, едва касаясь… легонько поцеловала ключицу.
— Р-р-р…
Легла щекой ему на грудь и прислушалась к рваному, гулкому ритму, с каким билось его сердце так близко.
Понятия не имею, к чему бы это все привело — но раздались шаги за дверью. Пока еще далеко, в коридоре — и они, без сомнения, приближались.
Я со вздохом сожаления поднялась с колен и отошла на всякий случай подальше. Повернула ручку и немного приоткрыла дверь. Надо заготовить пути к отступлению.
— Морвин! Можешь…
В два прыжка он оказался рядом и обрушился на дверь, припечатав ее ладонями по обе стороны от моего лица. С громким стуком она захлопнулась обратно. Надо мной нависало два метра разъяренного огненного мага. Замок совсем уже погасил свет, намекая, что пора баиньки. Судя по всему, этот самый огненный маг был с ним солидарен.
Я распласталась по двери, тяжело дыша и вцепившись раскрытыми ладонями в доски.
— А теперь моя ответная месть.
Ничего больше не говоря, Морвин опустил голову и зубами расстегнул верхнюю пуговицу на моем платье.
Прямо под моей спиной раздался громкий стук.
— Эй, голубки-и! Там кастелянша пришла, башню закрывать. По приказу ректора делает обход и проверяет, чтоб никого посторонних в комнатах не было. Вы это… открывайте уже, что ли!
Следом за первой пуговицей отправилась вторая, а потом третья.
Снова стук.
— Хм. Я, конечно, могу ее задержать, но вряд ли надолго! Так что… вы бы лучше и правда закруглялись.
Задорный голос Джен, которая едва удерживалась, чтобы не захихикать, все-таки достучался до нашего затуманенного сознания. Морвин застыл и только тяжело дышал мне в ключицу. А потом хриплый шепот обжег мою кожу, покрытую испариной.
— Н-небо, Маэлин… Хорошо, что уже темно… Завтра мне придется долго выбивать из себя напряжение на тренировках. Надеюсь, ваш парк переживет.
Решительно отодвинув меня в сторону, он скрылся в темноте за дверью.
Я бросилась к постели и укрылась с головой — кутаясь в его запах, путаясь в мыслях, прижимая ладони к груди, где на коже еще горели его поцелуи.
— Не спрашивай! — глухо пробормотала я, когда Джен вошла в комнату на цыпочках.
Глава 40
