Сели мы, начали мероприятие. А мероприятие как-то очень удачно пошло, что называется "хорошо сидим". Нам с Колей вообще торопиться некуда - у обоих билеты на поезда аж на завтрашний вечер. Выкушали этак к полуночи все, что хотели. Усталость брать стала - никто из нас ночь перед последним экзаменом не спал, все за книжками сидели, готовились. Итого более двух суток без сна получается. Кевич с Тихоном и говорят: "Мужики, ну не ложитесь спать, нам через пару часов на стоянку такси надо идти, спать уже ложиться никакого резона нет. Посидите еще с нами".
Ну ладно, посидим. Только чего же на сухую тогда сидеть? Ой, плевать на завтрашнюю головную боль - достаем припрятанный пузырь. За час мы и этот флакон выкушали. Тут усталость в купе с алкоголем нас совсем доконали. Я уже за столом засыпать начал, да и Коля чуть со стула не падает, носом клюет. Мы извинились перед мужиками, мол нету у нас мочи больше сидеть, не выдерживаем, засыпаем. Они попросили нас будильник завести и тоже решили последний часок перед отъездом перекемарить. Для пущего грохоту мы будильник поставили в железную миску, а ее на перевернутый бачек, а бачек в оцинкованный таз (все, конечно, из нашей столовой). Эта пирамида такой звук издавала, что и мертвые на Кафедре Анатомии вздрагивали. Притащили ребята к нам в центр комнаты свои чемоданы и прямо не раздеваясь на свободные койки поверх одеял попадали: "Пока, мужики, спокойной ночи, встретимся после отпуска".
Утром на курсе переполох - в расположении дежурный по Академии, пара человек из Военной Прокуратуры, особисты в своей форме с щитами-мечами и КГБ-шники в штатском. Все Кевича и Тихона ищут. А они в нашей комнате спят. Черт его знает, как мы по-пьяне будильник заводили, будильник нас никогда еще не подводил, а в этот раз он не прозвенел. Ну и проспали наши белорусы свой рейс.
Тут вся эта ГБ-шная братия к нам в комнату вваливается, а там не прибрано! Полная банка бычков, и уж в этот раз стаканы пустые водочные бутылки на самом видном месте валяются. Какой-то Особист достает фотоаппарат со вспышкой и давай весь этот пейзаж фотографировать. Потом отдельно давай фотографировать наш "громкоговоритель", где будильник стоял. Мы думаем - ну трындец, так влипнуть, теперь точно всех нас на отчисление! Вещественные доказательства задокументированы (в этот момент эти сыщики стали по бутылкам определять, сколько же мы выпили), значит отпираться глупо.
Затем главный КГБ-шник позвал полковника, дежурного по Академии, да дневального и попросил их быть понятыми. Уставился на Кевича своими лисьими глазами точно как на китайского шпиона и с таким змеиным присвистом спрашивает:
- С-с-спим, з-з-значит, товарищ-щ-щ?
А у Кевича с перепугу рот как рыбы открывается, а ни одного слова сказать не может. Наконец выдавил нечто:
- Запизднились.., виноват. Дюже запизднились!
- Да вы, товарищи курсанты, не только запизднились, а еще и оху... Почему со старшим по званию матюком разговариваете!?
- Да не матюкаюсь я. Это я на родном говорю... Опоздали мы. Проспали на самолет!
- А-а-а... Ну так бы сразу и сказал. По-русски!
Лицо ГБ-шика подобрело. Он взял из таза будильник и перед глазами понятых продемонстрировал, что тот заведен до отказа, просто кнопка утоплена. Причина "непрозвона" на лицо. После этого всех нас развели по разным комнатам и устроили допросы с протоколами, на тему "Как мы провели вчерашний вечер". Делать нечего - мы им все подробно рассказали, какие мы плохие и несознательные, как нарушаем воинский Устав и сколько водки пьем. Все по минутам запротоколировано и нами под роспись собственноручно заверено. Часа четыре нас морочили. В конце концов собрали всех нас опять в нашей комнате. А там бардак еще больший - у нас обыск делали, все вещи из чемоданов Тихона и Кевича на кроватях разложены, сами чемоданы рядом пустые с открытыми пастями лежат. Похоже, что все это тоже фотографировалось. Подобный же обыск был и в той комнате, где жили наши белорусы.
Самый главный КГБ-шник представился как подполковник Савельев, следователь по особо важным делам от УКГБ Ленинграда и Области. Далее говорит, что Коля и я проходим только как косвенные свидетели и поэтому можем спокойно ехать в отпуск. А вот для курсантов Валентюкевича и Тихановского очередной отпуск отменяется. Они остаются в расположении курса на неопределенное время - до конца следствия под подписку о невыезде. Они не являются подозреваемыми, и их задержание необходимо только для интересов следствия.
Тут Коля набрался мужества и спросил: "Товарищ следователь, а что произошло, и что нам будет?"
