Вообще-то чтобы определить этаж, откуда вылетел стенд, большого ума не требовалось - написано же, что четвёртый курс. Но Ольшанский задрал голову, и водя пальцем в небе и медленно шевеля губами, показывал нижним чинам, что проводит немыслимые по сложности логические расчёты. Наконец Пиночет изрёк: "Видать с четвёртого этажа, с третьей от угла, комнаты". Ну да, единственная комната, где окно открыто. Капитан, прапор и сержанты со всех ног бросились на Факультет и уже через секунды загрохотали сапогами по лестницам к месту преступления. Если обычний вид комнат нашего общежития именовался бардаком, то тут были последствия ядрной войны. Стол перевернут, тумбочки на боку, на полу разбросаны сигаретные окурки. Две кровати сдвинуты и на них спит не соответствующее регламенту количество человек - поперёк лежат трое. А вот матрас с третьей кровати пуст, но почему-то стянут на пол.
Грозный вопль Рекса, истошный визг Пиночета и тяжелое сопение сержантов нас разбудили в секунду. Рассудок от остаточного алкоголя, в наших организмах уже порядком перебродившего в ацетальдегид, соображал плохо, голова расскалывалась. Самое интересное, что ни Ксюжены, ни Сива, ни пустых бутылок в комнате не было. Кое-какую информацию сразу выдал старшина "чилийцев" по прозвищу Клитор: "Товарышш капытан! У ци хлопци, шо з четвэртого, усю ничь туды-сюды бигалы, та й писни спывалы. Я йим говорыв, алы им усё до сраци - мабуть пьяни булы". Пригрозив военным трибуналом за дачу заведомо ложных показаний, Пиночет начал допрос. Имея фамилию весьма польскую, выговор у него был почему-то татарский, а склад ума вообще каких-то народов севера. Вообще-то он был ужасно глупый капитан и допрашивал нас всех сразу. Мы глядели друг другу в рот и говорили самые безопасные варианты.
- Почему на подоконнике пыл?!
- Какой такой пыл, товщ капитан?
- Ни "какой", а "какая"! Пыл это гряз!
-А-а-а... Э-э-э... За ночь налетела, товарищ капитан! (Вот уж действительно актуальный вопрос по ситуации).
- Почему окно открыто?
- Виноваты, товарищ капитан, нарушив Устав и "Правила Проживания" мы вчера курили в комнате. Ну и как положено после этого открыли окошко,чтобы проветрить. Стало холодно, вот мы и сдвинули койки! Нет, мы не голубые, просто втроём на двух койках да ещё поперёк намного теплее.
- Почему матрас валяется?
- М-м-м... Вымораживали возможных клопов!
- У кого вчера был праздник?
- Шутите, товарищ капитан - ни у кого не был.
- Из вашей комнаты стенд вылетел? И не врать мне - свидетели свидетельствуют факт открытого окна!
- А-а-а, стенд вылетел... Какой такой стенд? Ах "Доска Почёта"... Что, правда вылетела? Ей богу ничего не знаем, ничего не не видели и не слышали!
А мы и вправду не видели и не слышали, хотя конечно, догадались, что это Сив с бодуна в наше окно стенд выбросил. А вот зачем, поди ты разберись теперь! Может потому что сам там отродясь не висел? В самом деле, не закладывать же Сива, не рассказывать тут Пиночету про Ксюжену и про водку.
Короче, влудил нам Пиночет по три наряда. Вот уж испугал - да на чевтёртом курсе наряды уже совсем формальным наказанием были. Только рано мы радовались - сержанты поумней начкурса оказались. Они разбрелись по комнатам и устроили там перекрёстный допрос. Тех, кто особено запинался, выталкивали в коридор к Рексу, и тот к ним преступал уже как нацист-гестаповец к жертве-коммунисту. Вскоре пара таких "девочек" раскололась - да, видели, как утром курсант Сивохин снимал стенд со стены. Больше ничего не знаем. А больше ничего и не надо - виновник ясен!
В этот миг Сив спокойненько спал на лавочке в парке, что через дорогу от Кафедры Физиологии. Случилось вот что - мы все перепились, накурили и легли спать, а в Сивову комнату нежданно-негадано приперся кто-то из жильцов. Из тех, кто должен был быть в суточном увольнениии. А Сиву с Ксюженой опять приспичило. Тогда они здраво решили, что это безопасней совершить в комнате, где спят трое в трабадан пьяных мужиков, чем где один трезвый. Тогда они стащили со свободной кровати матрас на пол, чтобы не скрипеть и нас не будить. Утречком они еще раз совершили своё молодое дело, а потом Сив решил устроить Ксюжене экскурсию по расположению курса. Когда дошли до "Доски Почёта", Ксюжена заметила на ней портрет курсанта Хутиева - ну Хута, своего прежнего дружка. Сиву это не понравилось, вот он и выкинул этот стенд в окно. Ну правда, не знал же он, что в воскресное утро там генерал будет идти! Потом Ксюжена пошла умываться, а Сив взял свою канистрочку и отправился с утреца за пивом всем нам на опохмел.
