Семнадцать крошечных обитаемых геометрических точек передвигались по Индийскому океану в восточном направлении, иногда становясь объектами спортивных интересов газет, радиостанций, кинохроники. Суровые бородачи шестнадцати точек связывались через свои исправные рации с берегами и кораблями, рассказывали о ветрах, волнах, курсе бодрыми голосами, просили передать привет женам и детям. А закончив сеанс, матерились от отчаяния или предавались молитве.
А на семнадцатой точке, лишенной связи, было весело. Припасенную бутылку рома Тео откупорил на дне рождения Бари, о чем по-немецки точно свидетельствовала металлическая заводская пластинка на задней крышке двадцатидвухлетнего старичка. Каспер за неимением бычьих хвостов приготовила ароматный рыбный супчик. Ортега-и-Гассет сыграли марш. Глория Лабор так ловко лавировала между волнами, что никто не чувствовал ни малейшей качки. А Тео фон Конюхофф, потупив взор в бутылку, произнес остроумный тост:
— За страх одиночества!
Послышались аплодисменты, производимые неизвестно чьими невидимыми ладонями.
После целой выпитой бутылки над вечерним океаном разносился нестройный хор пьяных голосов. Потом яхта ослабила свой контроль за качкой и кто-то весело блевал в соленую воду, перегнувшись через борт. Тео громко храпел в своей крошечной каютке, ему во сне хотелось пить, потому что ему снились говорящие струи фонтана на Увезеелерплатц.
Утром, едва мореплаватель продрал глаза, у плавучей скорлупки появился спутник, значительно превосходящий ее в размерах. Синий кит шел параллельным курсом, небрежно кормился, выбрасывая фонтанчики воды и ласково шлепая огромной лопастью хвоста.
— Привет, красавчик! — окликнул кит капитана.
Голос морского гиганта оказался неожиданно высоким, словно принадлежал рослому жирному кастрату. По-немецки животное говорило так, словно родилось в Баварии, земле, далеко отстоящей от моря.
— Привет, — вяло отозвался Тео.
— Хочешь, я расскажу тебе старинную притчу?
— Настало время для притчи?
— Для нее время существует всегда, — обрадовал капитана синий кит и без дальнейших проволочек начал: — И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: «Встань, иди в Вальпараисо, порт Чилийский…»
— Куда? — уточнил мореход, знаток разнообразных портов.
— В Вальпараисо, — сказал кит с некоторым сомнением. — У нас так рассказывают. Ну, вот. А Иона пошел в Кальяо, чтобы сесть там на американское судно, уплыть в Калифорнию и избежать ответственности. Но в пути случилась страшная буря. Капитан спросил пассажиров: «Нет ли среди вас евреев?» А Иона честно ответил: «Я еврей, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу»…
— Синий кит, я уже слышал эту притчу, — перебил Тео разговорчивое животное. — Извини, мне надо идти в направлении австралийского порта Перт. Я участвую в гонке с призовым фондом размером в целую кучу денег.
— Ты ошибаешься, путешественник Конюхофф, — возразил китообразный мудрец. — И порт, и Перт, и куча денег есть плод твоего больного воображения. В действительности существуют только ты, я, океан и Иона.
— А я? — как всегда вовремя подал голос барометр Бари, и тут уж морскому гиганту, не такому уж и мудрому, даже совсем не мудрому, нечего было возразить.
А ненасытная в своей страсти к пожиранию морских миль Глория Лабор все шла и шла вперед, подгоняемая попутным ветром. Где-то справа мелькнули невидимые из-за огромного расстояния островки Амстердам и Сен-Поль, и через несколько одинаковых суток ближайшей сушей оказался западный австралийский берег, украшенный портом с лаконичным названием Перт.
Велики, пространны и чудны южные сороковые широты и чуть более ласковые тридцатые. Сложны и загадочны сочетания ветров, морских течений и солнечной радиации. То идут бесконечной чередой штормы и бури, а то вдруг все затихает так, словно Земле снится вещий сон о ее будущем тихой кладбищенской планеты.
Это и случилось тогда, когда полоску австралийского берега можно было разглядеть в мощный морской бинокль. Лидировавший англичанин первым попал в зону абсолютного штиля. Паруса безвольно повисли, точно государственный флаг в бункере. Англичанину оставалось только раскурить трубку и развести руками. Если бы на яхтах, участвовавших в гонках, были предусмотрены моторы… Но они не были предусмотрены. Единственные источники энергии — ветер и калиевые батареи. И разные воображаемые, вроде силы воображения. С берега докладывали, что зону штиля обойти маловероятно. Антициклон диаметром тысячи миль, как пробка, заткнул атмосферу на западе от Зеленого континента.
