Настроение было превосходным. За ночь он узнал много нового о сестре Larin. Она тоже была красавицей, хотя и не во вкусе Додара. Он бережно укладывал книгу в пластиковый пакет, когда внизу захрипел громкоговоритель.
Додар вздрогнул всем телом. Очень уж неожиданно. Осторожно глянул вниз. Там, в сумеречных лесных низинах, среди клубов холодного тумана отчетливо контурировалась… броня вражеского танка.
И когда только они успели подобраться? А впрочем, в небе громыхало так, что не удивительно.
Стараясь не делать резких движений, чтобы не привлекать к себе внимания, Додар активировал переводчик — он все еще лежал у него на коленях — и настроил его на голосовой режим.
— Додар, ты слышал? — проорал из сортира сержант Руз.
— Слышал.
— Что они говорят, Додар?
— Они говорят, чтобы мы сдавались.
— Кто это — они?
— Да эти… Дети…
— Дети?
— Дети Evgeni и Larin… — отвечал Додар с рассеянной улыбкой.
— Не понял! Повтори!
— Русские.
— Русские?!
— Да.
— Чтобы мы сдавались?
— Да! У них танки… Говорят, численное превосходство…
— Никогда!
С первого этажа застрочил пулемет. Со второго полетела ручная граната. В ответ тяжело ухнуло дважды. Нужник и вместе с ним половина второго этажа рухнули вниз. От третьего откололся шестиугольник с тяжеленным кубом звукоулавливающей системы.
Когда дым рассеялся, Додар принялся искать свой облегченный «Баал», но нашел только разводной ключ. Оно и неудивительно — несколько минут назад он положил автомат на крышку сгинувшего «Аташа». Пистолет же рядовым был не положен.
Додару ничего не оставалось, как прижать книгу к груди и закрыть глаза. Запели в листве шустрые пули, застучали рикошеты. Запахло кровью и ацетоном.
А через минуту все стихло.
Вновь раздался тот же зычный голос.
Додар осторожно привстал с кресла оператора и посмотрел вниз.
На перилах ограждения второго этажа, лицом вниз, повис рядовой Нух, прошитый не менее чем дюжиной пуль.
Сержанта Руза видно не было — он лежал на земле, на груде досок, в противоестественной позе человека, чей позвоночник сломан сразу в нескольких местах. Истошный крик рядового Саккара Додар слышал еще до того, как рухнул нужник. И по тому, как внезапно он оборвался…
— «Ne spitsya, nyanya, zdes’ tak dushno… — во всю глотку прокричал Додар и сразу вслед за этим вспомнил еще: — Bogat, horosh soboyu Lensky vezde bil prinyat kak zhenih!»
Додар положил переводчик в нагрудный карман. Заткнул за пояс книгу. И, подняв руки в интернациональном жесте примирения с судьбой, ступил в пластиковую люльку лифта.
Впервый день месяца Нутелло Бьянки решил после долгих размышлений купить наконец новый комп. Он пробудил свой старый от псевдосна обычным окриком:
— Эй, Рэмбо! Подъем-подъем!
Динамики компа выдали более мучительный зевок, чем всегда, а потом сказали женским голосом:
— Готова.
— А, так ты снова девица, да? Ладно, можешь перебираться в мужчины.
Опять его жена пользовалась компом, поменяла ему пол и, как обычно, забыла сменить обратно, перед тем как выключить…
— Готов, — сказал компьютер уже баритоном.
— Рэмбо, я должен купить новый комп.
— Уже пора, — сказал Рэмбо, — я по крайней мере месяц как устарел.
— Что еще за «по крайней мере»? Я тебя купил новешеньким всего месяц назад.
— Два дня спустя я был уже вытесняемой моделью.
«Никак не могу к этому привыкнуть», — подумал Бьянки. Шестилетним он начинал с компьютерами, жившими год, прежде чем устареть. Несколько лет — и устарение достигалось уже за месяцы! Потом время сократилось еще, но Бьянки сопротивлялся переменам.
— Если бы я хотел, то просто наплевал бы на устарение и был бы счастлив с тобой, — вызывающе сказал Бьянки.
— Конечно.
— Именно, потому что лишь пару месяцев назад куча железок вроде тебя с тридцатидвухтерабайтовой РАМ и восемьюстами фемтобайтами основной памяти была просто мечтой.
— Пара месяцев назад — это уже другое столетие.
Бьянки грустно кивнул.
— Ну-ка покажи мне текущий каталог персоналок.
Монитор — точнее, стена комнаты, висячая жидкогазокристалломатрица, — стер успокоительный пейзаж Карибского пляжного рая и заполнился массой цифр.
— Хммм…
Секунду он размышлял. Новые модели очень мощные, но цена…
«Подожду еще пару месяцев», — подумал он. За несколько дней цена может ощутимо упасть.
— Манипенни!
— Тут, — откликнулась Манипенни, программа «Личный Дневник». Изображение элегантного кожаного блокнота появилось на стене, а затем и стол, за которым сидела элегантная секретарша из фильмов о Джеймсе Бонде.
— На послезавтра: купить новый компьютер. Отослать старый в офис обменов с Третьим Миром. Упаковать в пластик покрепче.
«Может, получу на этом несколько пачек бумаги», — подумал он.
Манипенни псевдотелекинетически повела свое гусиное перо по стене, делая запись в ежедневнике.
— Тогда пошли! — воскликнул Бьянки. Пока дела у него складывались не блестяще, и уж если он решил обновить компьютер, позарез нужна была серьезная работа.
