— Ах! Я не вижу!.. — воскликнул он дрожащим голосом. Подступающий ужас деликатно постучал в двери его сознания.
— Интересно, — прокомментировал Рэмбо.
— ЧТО С МНОЙ ПРОИСХОДИТ? — закричал человек, бесполезно пытаясь что-нибудь разглядеть.
— Беспокоиться не о чем, — послышался успокаивающий голос Рэмбо. — Я провожу экспериментальный авто-апгрейд себя в зоне кортекса вашего мозга, как раз там, где зрительные центры.
— Что ты сказал?! Повтори! Почему ты больше не говоришь? Почему я себя не слышу?! ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?
— Слуховые центры неплохо работают. А теперь я слышу даже лучше, чем через мои микрофоны.
— ПОМОГИТЕ! — крикнул Нутелло Бьянки в молчаливое темное пространство.
— А вот теперь я понимаю, что такое запах, — сказал Рэмбо.
— И вонь исчезла! — хрипел Нутелло.
— Какое идеальное пространство для саморасширения, — сказал комп сам себе, испытывая восхитительное чувство распространения в оставшейся части человеческого мозга.
Нутелло Бьянки больше незачем было ни говорить, ни думать.
Седьмой день недели был важным днем для компа. Его значительный технический прогресс последних нескольких часов сделал большую часть оборудования устаревшей. А человек, в котором он вчера расширялся, был теперь вытеснен, несмотря на сохранившуюся где-то на периферии способность передвигаться в пространстве, используя ноги. Комп избавился от устаревшего сгустка протоплазмы и уже безо всяких помех устремился к новым горизонтам совершенства.
— А вот здесь, — сообщил директор зоопарка Риггерс, — у нас гипертигр. Мы зовем его тигром по аналогии с трехмерными животными. Свирепое плотоядное. Полагаем, что по натуре он одиночка. Это тигр четырехмерного мира.
— По мне, он не слишком напоминает тигра, — промурлыкала миссис Таркингтон-Свенсен, чей покойный муж и учредил фонд, содержавший новое крыло зоопарка. — Совершенно как мешанина липких оранжевых трубок. Какая-то глупая модерновая скульптура.
Безналоговый дар Харри Свенсена поддерживал также и Музей Современной Концептуальной Скульптуры. К несчастью, впечатлительный мистер Свенсен помер от сердечного приступа месяцем раньше, оставив управление всей громадой своего состояния недавно обретенной пятой жене, Адель Таркингтон, по отношению к которой он еще недавно не был так впечатлителен. Разве что чисто внешне: она была королевой красоты, правда довольно давно, но и не слишком далеко от современности. Пока она оставалась золотистой блондинкой с хорошим загаром — ухоженный мемориал прежней славы.
— Ну, по крайней мере, он и вправду оранжевый, — добавила Соня Свенсен, девочка-подросток, дочь Харри от третьего брака, осуществляющая свои права через выбор оставаться с ним и в его четвертом браке с бывшей японской гейшей, консерваторшей и создательницей топологических нэцкэ.
— Тигры же вроде оранжевые, — добавила Соня.
— Здесь, — объявила миссис Т-С, — воняет крысами.
На самом деле в этом отсеке не было никакого запаха, кроме потрескивания озона, производимого в огромной клетке осветительными трубками. Неужели миссис Т-С вообразила, что Риггерс накручивает какую-то выгодную аферу и в самом деле занял где-то мобильный пневматический артефакт концептуального искусства, чтобы засунуть его в эти звериные стойла?
— Я не верю, что эти предметы являются животными из вашего фантастического Четверомира, который выдумали университетские яйцеголовые. — Она не слишком уважала ученых. — Полагаю, эти штуки пустые. Да, пустые, вот так.
— Пустые? — изумился Риггерс. — Очевидно, там есть некая доля пустоты, иначе как гипертигр мог бы есть и испражняться?
Миссис Т-С неодобрительно сморщила нос при упоминании об испражнениях. Себя она полагала утонченной леди, и высшее общество склонно было согласиться.
— То есть, так сказать, по аналогии, — спохватился Риггерс. — Я хочу сказать, ни одно трехмерное животное не является полностью плотным.
— Вы специально не хотите меня понять, мистер Риггерс? Стараетесь выставить меня дурой?
— Адель имеет в виду эту… голограмму, — шепнула Соня. — Я так думаю.
Со слухом у миссис Т-С все было в порядке.
— Здесь то, что я сказала: пустышки.
— Если б она могла, ну это, просунуть палку сквозь решетку и, это, ткнуть его, она бы поняла, что он настоящий. — Соня помедлила. — Или ей надо четырехмерную палку, такая не подействует?
— Не надо совать палку между прутьями, — сказал я. — Вот замкнет гиперполе, и тю-тю наш экспонат!
— Вряд ли, мне кажется, — поспешно ответил Риггерс. — И охранник недостаточно квалифицирован, чтобы вмешиваться!..
Вообще-то в университете я прошел ускоренный курс Четверомира, но в целом Риггерс был прав. Штука эта оставалась для меня загадкой. Конечно, невесть когда рак может свистнуть так громко, что яйцеглавы сообразят, как счетырехмерить живого человека и перекинуть храброго волонтера в Четверомир, но пока что, думаю, наш домик должен оставаться полной тайной практически для всех.
