Морозов подошел ближе к старосте и увидел на полу девять новых мотков бежевого цвета, на каждом из которых висел крафтовый ярлык: «Джут. 10 метров».
– Давно они у вас? – спросил Морозов, но, заметив немой вопрос в глазах старосты, пояснил: – Они кажутся новыми.
– Все верно. Я заказал в отделе материально-технического обеспечения сотню метров. – Кауфман посмотрел на веревки и слегка прикусил губу. – Их принесли около трех недель назад. Может, чуть меньше.
– Сотню? – поинтересовался Морозов, заметив, что десяти метров не хватало.
– Да, возможно, дали лишь девяносто, – безразлично пожал плечами староста. – Правда, обычно такого не происходит, поскольку с финансированием проблем нет.
– Может, десять метров уже использовали? – резонно поинтересовался Якунин.
– Исключено, – помотал головой староста. – Все веревки, установленные на аппаратуре, износились, поэтому я и попросил новые. Мы начали работать над новой постановкой после новогодних праздников. Еще не приступали к декорациям и репетициям.
– А кто принес веревки? – устало спросил Морозов и потер тыльной стороной ладони глаз.
– Михайлов! – неожиданно крикнул Кауфман, запрокинув голову. – Кто веревки принес, не помнишь?
– Жека! – послышался звонкий мужской голос откуда-то сверху, и следователь непроизвольно запрокинул голову.
– Меркулов Евгений. Учится на четвертом курсе нашего факультета. Мой одногруппник, – зачем-то уточнил Кауфман.
– А кто-нибудь мог забрать веревки из-за кулис? Кто-то посторонний? – Морозов передал Якунину копию постановления, заверенную гербовой синей печатью, и опустился на полусогнутых ногах, подхватил один моток.
Разрешение на обыск и выемку Морозову удалось получить у дежурного судьи в кратчайшие сроки. Илья Родионов был чрезмерно пунктуален и работал на совесть: в дежурную неделю он не задерживался на судебных заседаниях более пятнадцати минут, а санкции составлял вдвое быстрее.
– Если вы спрашиваете о том, бывают ли здесь студенты с других факультетов – да, к нам нередко приходят на репетиции. Если спрашиваете о доступе за кулисы – нет, никто, кроме нас, сюда не заходит. Однако я не исключаю подобного, – Кауфман поджал нижнюю губу и слегка повел плечом. – Все же здесь нет ничего секретного.
– Мне придется их забрать. – Морозов повернул голову в сторону веревок. – Будете понятым?
Кауфман лишь коротко кивнул и бросил взгляд на Якунина, который стоял чуть поодаль, устало прислонившись спиной к деревянному каркасу и прикрыв глаза.
– Вы хотели мне что-то рассказать?
Когда Морозов собирался вернуться в импровизированную комнату допросов, в коридоре его остановила девушка. Как выяснилось позже, ее звали Дао Сомбат – студентка первого курса факультета живописи. Она была встревожена, говорила как-то невпопад и сбивчиво. Морозов был очень уставшим и мало спал. Не планировал проводить допросы в академии, а потому не взял с собой ни ноутбука, ни пустых бланков. Вскоре их должен был привезти Хомутов, который задержался в следственном отделе. Однако просто проигнорировать первокурсницу следователь никак не мог, и, если сведения, которыми она обладала, имели значение для дела, откладывать ее допрос не желал.
– Честно говоря, – Дао заправила сбившуюся прядь за ухо. – Я не уверена, что это имеет какое-то отношение к смерти Василевской, но…
– Любая информация, что прямо или косвенно связана с потерпевшей, имеет значение, – заверил ее Морозов. – Давайте, чтобы вам было проще, я начну с простых вопросов. Итак… когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Василевской?
– Мы не были знакомы лично. Несколько раз видела ее в компании Игоря Дубовицкого и… – Дао запнулась и стиснула зубами нижнюю губу.
– Не переживайте, – с тихим вздохом отозвался Морозов. – Этот разговор в любом случае останется между нами.
– С Ольгой Авериной. Это студентка третьего курса факультета живописи. – Дао сильнее прижала колени друг к другу и принялась нервно и как-то рвано расковыривать кожу у ногтя. – Это случилось четвертого сентября. Воскресенье, кажется. Точно помню, что был выходной день. Я решила прогуляться по общежитию, ознакомиться, так сказать. Тогда я еще не знала, что на шестой этаж студенты просто так не ходят.
