Утром Ева встала поздно, судя по тому, что Густав и Маргарита с Давидом вновь уехали в город. Они оставили записку, в которой говорилось, чтобы Ева, как проснется, позавтракала и что сами они вернутся домой к вечеру. Когда именно, не уточнялось. Прочитав записку, Ева и Рен уселись за стол на кухне и девушка принялась медленно есть. Теперь можно было не корчить из себя героя и не делать невозмутимое лицо, ведь кроме Рена, никого не было рядом. Парень снова спросил про ее болезнь и в этот раз Ева рассказала ему обо всем подробнее. О том, что вкус любой еды в ее собственном теле был просто омерзительно-отвратительным, как выразилась Ева. О том, что в больнице она лежит уже довольно долго, даже сама не знает, сколько времени прошло. О том, что смогла оплатить свое лечение благодаря хобби, которым занималась до того, как ее состояние ухудшилось и до того, как болезнь выбила с нее все силы, принуждая постоянно лежать в койке и не двигаться. Ева также добавила, что даже маги не смогли вылечить ее недуг, так что ей пришлось уповать только на то, что однажды найдется лекарство. Все это девушка рассказывала, прерываясь на то, чтобы отправить очередной кусочек завтрака в рот, при этом она каждый раз кривилась, ожидая, что мерзопакостный вкус вернется, но каждый раз еда была вкусной, вопреки ожиданиям. Ева даже заметила, что тошнота уже не такой сильной волной накрывает ее, как в первый день, когда она попала в тело Рена. Похоже, она постепенно привыкала к тому, что можно есть спокойно. Какое же это восхитительное чувство!
— И что, с этим совсем ничего нельзя сделать? — спросил Рен, наблюдая за тем, как Ева доедает последний кусочек с тарелки.
— Все, что смогли сделать в больнице, это подключить ко мне трубки, по которым поступали питательные вещества в мой организм. Сама я есть уже практически не могла.
Девушка поднялась, подошла к раковине и помыла за собой посуду, после чего вытерла руки о полотенце, висящее рядом, а затем потянулась. Рен признался, что не совсем понимает ее болезнь и девушка произнесла, что в больнице тоже не знают в точности, что это такое. Ей говорили, что это редкая болезнь, которая передается через поколения в семье. И у одного человека она может не проявить себя, а затем через много лет его внуки будут страдать от этого недуга.
— В любом случае, пока я в твоем теле, о еде мне можно не переживать, — добавила Ева и предложила Рену наведаться в кабинет его отца, чтобы пролистать редкие книги, о которых когда-то упоминал парень. Рен кивнул, поднялся из-за стола и они вдвоем направились к лестнице на второй этаж. По дороге Ева заметила интересную вещь — Рен мог касаться своего тела или взаимодействовать с предметами, но других людей он трогать не мог, руки проходили насквозь. Девушка вспомнила, что Рен хотел потрепать Давида по волосам, когда они были еще в больнице, а вчера и вовсе просто сделал вид, что похлопал отца по плечу.
— Я думаю, это из-за нити, — повторил свою теорию Рен, которую он изобрел, будучи еще в больнице, — Возможно, она позволяет мне иметь контакт с предметами и собственным телом, но это максимум, что она может сделать, поэтому других людей я трогать не могу.
— Возможно, — согласилась Ева. Под лязг ее «костыля» они дошли до двери кабинета и девушка толкнула ее. Как и обещал Антон, он не стал запирать дверь и Рен с Евой смогли беспрепятственно войти внутрь. Парень начал обходить шкафы и внимательно изучать названия книг, а Ева еще раз взглянула на кабинет, но уже освещенный утренними лучами солнца. Сегодня за окном погода выдалась ясная и кабинет от обилия света буквально преобразился. Теперь не было того неуютного и дискомфортного ощущения, которое Ева испытывала вчера. Хотя, возможно, дело было вовсе не в освещении, а в том, что сейчас здесь не находился Антон Левински.
Из размышлений ее выдернул Рен. Он сказал, что нашел интересную книгу по иллюзии и Ева подошла к нему, заявив, что можно убрать книгу обратно на полку.
— Почему? — недоуменно спросил Рен.
— Сам подумай — если это и правда моя магия, то как я могла ее даже неосознанно воплотить без артефакта? — эта мысль Еву посетила еще вчера, когда Антон подарил своему сыну браслет, но тогда девушка была слишком поглощена другими переживаниями, чтобы обратить на нее пристальное внимание. Сейчас же, находясь в кабинете отца семейства и вспомнив вчерашние события, Ева вспомнила и эту мысль, пронесшуюся в ее мозгу прошлым вечером. Но Рен так просто не собирался сдаваться.
— Ты уверена, что у тебя не было артефакта? — спросил он, — Может, с тебя не сняли кольцо или серьги, пока ты была в больнице? Вообще, в виде чего был сделан твой артефакт? Тоже браслет или что-то другое?
— В том-то и дело, — усмехнулась девушка, — У меня никогда не было артефакта. Так что я не могла творить свою магию, даже если бы знала, как.
