Конечно, у него был и магический талант, обремененный – увы! – мигренями, а потому пользоваться им было болезненно. Заглядывать вперёд выходило затратным по всем ресурсам организма, но вот назад куда легче. И потому любимой частью его дара были фантомы из прошлого, в основном – своего собственного. И, тем не менее, доставая фантомы из былых времен, он будто раскрывал альбом с любимыми моментами: вот он за кулисами оперы смотрит на суматошную бабушку, которая перед выходом инструктирует кордебалет; вот она исполняет главную партию на уже пустой сцене перед закрытием театра в свете единственного прожектора. И как же она прекрасна, совсем как на плакатах своей звёздной молодости. А вот она учит Виктора вальсировать, он так мал, что смотрит на неё снизу—вверх; снова фантом, но Виктор значительно подрос и уже легко крутит свою партнёршу в руках, а у неё всё такое же улыбчивое лицо, полное нежности. В уголках глаз морщинки… Фантом Виктора впервые заходит в стены Утёса, рука оглаживает старые стены академии с трепетом – молодой человек мечтал учиться в этом храме знаний.
Снова морок и импульс призывающей магии, от которого Виктор отмахнулся – не время придаваться прошлому. А вот попытаться написать бабушке письмо – обязательно надо. Может, получится обойти запрет отца?
Молодой мастер Дарм вскользь посмотрел на Эльзу, но та выглядела разве что уставшей и напряжённой криками сокурсников, нежели взволнованной возможностью головокружительной карьеры. Она подняла густые ресницы и взглянула светлыми омутами на Виктора, отчего её щёки приобрели румянец – хоть и едва заметно. Она тут же уткнулась в раскрытую на середине книгу, где на полях красовались пометки кривоватым подчерком. Письменные принадлежности Эльзы с трудом можно было назвать пригодными для обучения, а вот ветхими и потрёпанными запросто. Да и скромное серое платьице с бледно-розовыми рюшами по подолу и рукавам выглядело мило, но скромно.
Неконтролируемая волна раздражения заставила Виктора невоспитанно фыркнуть. Оттого даже стало неловко за своё поведение.
Ректор встал, застёгивая распахнутый жилет на пуговицу:
– Погалдели и будет, – оборвал он серьёзно, – Времени мало, поэтому приступим не медля. – он любовно обвёл рукой начертанное на доске слово и заговорил, – У каждого человека есть свой жизненный Путь, предопределенный свыше еще до момента его рождения, который ему надо пройти – предназначение, если понятней. Это общий Путь, состоящий из бесчисленного множества дорог от аркана к аркану. Есть дороги, которые выбираем мы сами, а есть те, которые выбирают нас.
В воздух поднялась неуверенная рука студента:
– Это как, простите?
– Вопросы – это хорошо. Но не вовремя. – ректор нахмурился, – Мы взрослеем, крепнем и выбираем себе профессию, поступаем в соответствующее учебное заведение. Мы думаем о профессии, об экзаменах, представляем себя студентом в конкретном месте, в профессии. Мысленная дорога при этом выстраивается быстро. Чем чаще мы об этом думаем, тем ярче и подробнее представляем, тем сильнее энергетический оттиск нашего желания остается в тонком пространстве жизни. – Виктор навострил уши и впитывал каждое слово, строча ручкой по тетради, – Бывают дороги милосердия, служения людям, яркие и необычные, бывают дороги разрушения и войн. Кому как повезет, в отличие от тех дорог, которые были выбраны самими. Судьба не фатальна, а многовариантна: по какому Пути пойдешь, то и получишь.
Эльза, сидевшая через парту, подняла на ректора недоверчивый взгляд, но немой вопрос не огласила.
– Именно поэтому, – продолжил Варфоло Крафт, эффектно подняв указательный палец в небо, – Так важен начальный Путь, попадание в общество правильных, нужных людей, с которыми можно начать дорогу в желаемом направлении. Можно попасть в общество разбойников, негодяев, а можно выйти на людей просвещенных, ищущих, светлых и удачливых. Можно следовать по жизни пассивно, а дорога выведет на лучшую тропу, если в вас есть какое-то начало, соответствующее назначению этой дороги. Вас может нечаянно, неожиданно завести не туда, куда вам было нужно в этот момент, а куда судьба привела вас сама.
– Мастер Крафт, – обратился Виктор в свойственной учтивой манере, – И что же тогда главенствует: предназначение или свободный выбор?
Ректор, подобно коршуну, поймал Виктора в фокус взгляда и будто просканировал, щурясь. И через секунду расплылся в довольной улыбке.
