– Глупость всякую нёс. Неважно то, не бери в голову.
– Не скажешь, значит.
Если бы княжны не ушли, Яромир бы подошёл к ним ещё раз, но не боялся бы и не стыдился больше, а со всей прямотой и злостью приказал не лезть, куда не следует и даже пальцем не касаться того, что принадлежит ему. Далемир упёртый. Прошли те времена, когда он жаловался и нуждался в защите, но Яромир всегда будет ответственен за него, будет старшим братом.
Недолго они простояли в молчании. Похоже, отцу доложили о сбежавшем пленнике, и тот сорвался обратно на ненавистный им праздник только для того, чтобы надрать сыновьям уши. С Далемира тут же спала вся задумчивость и хандра и, если бы то не было опасно для жизни, он бы попытался наглым образом сбежать.
– Тятя, тятя, послушай!..
Мольбы не спасли, и с позором обоих увели в городок. Одними подзатыльниками и руганью дело не обойдётся, но то дома. Рассвет им придётся встречать взаперти, довольствуясь криками с озера. Прежде чем уйти и захлопнуть дверь, отец подозвал Яромира к себе и вывел на порог.
– Его кто-нибудь видел?
– Должны были. Он не скрывался.
Что-то точно во всём этом было неладное. Незнание выводило из себя, но как получить ответы – очередная загадка. Редко удавалось застать отца в таком раздрае. Морщины изрезали лоб, а жилистая рука приглаживала бороду. Он собирался уже уйти, но Яромир впервые захотел быть с ним откровенным и честным.
– Ещё с ним говорила Морена. О чём именно – молчит, я пытался вызнать, но ничего. Сам не свой стал.
Уловил, как отец на мгновение прикрыл глаза и сжал челюсть.
– Что всё это значит?
– Тебе лучше не знать, – сказал, как отрезал.
Но Яромир хотел, ему надо было, и потому схватил чужую руку в глупой попытке остановить. Отец ожидаемо разозлился и оттолкнул его, закончив угрожающим:
– В избу.
Попытка отстоять себя не увенчалась успехом. Засов с грохотом закрыли с той стороны. Остатки ночи Яромир провёл на голом полу подле брата. Далемир отгонял сон болтовнёй. Но Яромир едва слушал, лишь крепко стиснул чужую ладонь, смотрел в родное лицо и впервые столь сильный страх обуял его. Страх, что ни одной клятве не связать их навеки. Страх, что когда-то не то смерть, не то жизнь разлучит их.
В честь скорого праздника и, как следствие, бала, Виолетта Демидовна решила устроить мастер-класс по танцам. Она была убеждена, что если ученики опозорятся перед гостями, это навсегда останется на её совести, и не достойна она будет должности преподавателя искусств. Поэтому в обязательном порядке были собраны два класса – первый и второй, наскоро представлены друг другу и перемешаны в группы. Одни, кто умел хотя бы вести вальс, стали учителями, а другие, кто ничего не умел, их подопытными.
Поначалу Элина хотела наврать и пойти по лёгкому пути. Кто вообще в здравом уме горел желанием битых два часа втолковывать что-то ребятам, совершенно не заинтересованным? И ведь план почти удался. Всё шло хорошо до тех пор, пока не начались пробы, и Виолетта Демидовна приметила её навыки на обходе.
Так Элина и оказалась в роли учителя. К тому же и группу она выбрала отменную – своих любимых потерянных. Авелин и Диму почему-то все обходили стороной и старательно делали вид, что их не существует. Может, оно и к лучшему?
– Честное слово, только ты могла к нам подойти, – сходу начала Авелин, закатив глаза.
– Не вижу радости, – медленно, но Элина училась отвечать на подколки. – Или вы вообще не собираетесь на бал?
– Бал, бал, бал! Все только о нём и говорят. Это же обычная новогодняя дискотека! А шуму будто светский раут, где всех переженят!
– Значит, не идёшь?
– Идёт, – ответил за ту Дима. – А злится, потому что все давно с парами, а ей никто ни разу не признался.
– Оно мне не надо! – взбеленилась Авелин, готовая вот-вот сесть на пол и начать протесты.
– Конечно, конечно. Не поэтому ли ты прожигала меня взглядом всю неделю и играла в молчанку, м?
– Ты выбрал худшую девчонку из возможных! Мало того, что старше на целых четыре года, из рода мерзких восьмибожников, так ещё и сумасшедшую.
– На три, мне вообще-то шестнадцать уже. И Аврора не сумасшедшая, просто чудаковатая…
– Особенно после того, как согласилась, ещё бы!
Пока дело не запахло жаренным, Элина вмешалась, пытаясь примирить вновь.
– Ну хватит, хватит. Меня вот тоже никто не приглашал, да я и идти не собиралась даже. Сами говорите, что бал ерунда, а потом так печётесь кто, кого и как туда зовёт.
Двое неожиданно замолкли и переглянулись с одинаково недоверчивым выражением.
– Смеёшься, да? Ты и без пары, и ты никуда не идёшь? А как же табун из парней, что вечно крутятся рядом? С Доманским у вас какие-то тайные встречи, Аврелий пускает за кулисы, Измагард, ладно, не в счёт, но а эти старшеклассники? Как это все они смогли устоять перед мягким сердечком и оленьими глазами?
Авелин говорила со всей серьёзностью, и это окончательно добило Элину – она громко засмеялась. Надо же такое выдумать! За кого вообще её принимают?
