– Что ж, твоя смерть мне не нужна. На самом деле никогда и не была нужна.
– Ты лжёшь.
– Разве? Не ты ли доказывала, как легко и просто мне было бы вспороть тебе глотку? – вторя, пальцы переместились на шею, к уголку шрама, – Что остановит, если прямо сейчас сдавлю посильнее?
– Тогда зачем всё это?
– А ты догадайся.
От такой наглости Элина опешила. Наглядный типаж хищника – любит играться с добычей, прежде чем вонзить зубы в плоть. Её-то не проймёшь. Мороз отстранился. Меж зеркалами появилась ещё одна дверь.
– Зачем водишь меня по их страхам?
– А это вот часть разгадки. Ежели догадаешься, ко всему подберёшь ответы.
В следующей комнате не было тех до блеска натёртых зеркал, искажающих отражения, как и не было двухстороннего стекла из детективных фильмов. Кажется, спектакль начался без их участия, но и для них в запасе остались роли.
Элина вышла в небольшую, но богато обставленную гостиную. Вроде бы такой стиль называли борокко? Хотя в этой комнате он невольно перешёл в китч. Ни мебель с золотыми ножками и ручками, ни лепнина, ни тяжёлые тюлевые шторы и вазоны с живыми цветами не смогли перекрыть кричащие оттенки и нагромождение всяких предметов роскоши: картин и статуэток. Словно хозяева решили выставить в одной комнате всё, что у них было ценного, похвастаться и потешить самолюбие.
В этой гостиной видимо собралась вся семья: отец, мать и трое сыновей. Элина сразу признала Измагарда, вытесненного в центр.
– Это всё твоё дурное влияние! Поганая кровь она и есть поганая кровь, сколько не разбавляй!
– Не смей говорить такого о моей семье!
Мужчина наотмашь ударил женщину по лицу, так что она осела на пол.
– Мама! – к ней подлетел Измагард и закрыл собственным телом, с ненавистью смотря на отца.
Но та поднялась сама и оттолкнула его, причитая:
– Уйди от меня, уйди! О чём ты думал, позорник?! За какие грехи меня наказывают?
– Мама…
– Да лучше б ты умер тогда, чем превратился в это! Стыд, какой стыд!
Не видя и не слыша больше ничего, женщина выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Тревога осела на коже. В один миг Элина забыла как дышать. Кривое зеркало? Она словно видела себя и свою семью со стороны. До чего знакомы были реплики и персонажи – знала наизусть. Только в их случае здесь всё и заканчивалось, а для Измагарда же начиналось.
– Приведите его в порядок, – бросил отец старшим сыновьям.
Те казались одинаковыми, как близнецы, отличаясь разве что носами и ростом. Один был низким и курносым, а другой высоким с «орлиным клювом». Лица сморщили в одинаковом призрении и схватили Измагарда под руки. Ни шанса выбраться. Они были старше и сильнее.
– На колени, – тут же поставили подножку и навалились следом, когда начал брыкаться. – Запомни, где твоё место. Я преподам тебе урок, как позорить имя Историных.
Отец схватил ножницы со стола.
Только теперь Элина догадалась, в чём «проблема». Измагард…накрасился. Завил волосы. Надел розовый пиджак. Должно быть это воспоминания его детских дней. Первая попытка показать себя настоящего.
И чем всё обернулось?
– Нет, нет!..
Чик-чик.
На пол упала первая чёрная прядь.
Чик-чик.
Ещё одна, и ещё. До тех пор пока от густой шевелюры не остались клочья и плеши. До тех пор пока слёзы не смыли тушь и блёски.
Но этого ему показалось недостаточно. И схватив со стола вазу, наполненную розами, он хлёстким движением выплеснул воду Измагарду прямо в лицо. Красные лепестки посыпались на пол. Так кровоточило чужое сердце.
– Повторишь ещё раз, так просто не отделаешься, – подобрав один из шипастых стеблей, отец наотмашь ударил. – Мой сын не может быть бракованным.
Братья отпустили Измагарда, и тот поднялся под их пристальными взглядами. Вместо желанного послушания он пылал решимостью.
– Знаешь!..
И как будто Элине на зло, всё опять оборвалось, погрузилось во тьму, не позволяя оставаться и наблюдать больше.
В чём же смысл?
– Ещё не догадалась? – словно прочитал мысли. – Может, последний кандидат натолкнёт на верный ответ?
В темноте появилось пятно света. Элина устремилась к нему.
– Мне не нравится лезть в личное без всякого спросу. Тебе бы тоже стоило обрести совесть.
– Зачем, ежели оно только мешает?
Промолчала. От усталости ноги подкашивались, и она буквально ввалилась в следующую комнату.
Остался один. Демьян. Собственное сердце барахлило так, словно это ей сейчас предстояло сражаться со страхами и призраками прошлого.
Элина словно попала в психиатрическую лечебницу. Всё здесь от стен до потолка было стерильно белым и, что хуже, мягким. Из-за этого комната казалась бесконечной и бездонной, словно образовалась «белая» дыра и поглощала всякий свет, всё живое. По центру возвышалось кресло. Такие она видела только в фильмах: с кучей ремешков и проволок, лишь бы удержать смирно. Обычно так проводили операции на мозг, лоботомия или…пытки.
Именно на этом кресле сидел Демьян. Его голова была низко опущена, а глаза закрыты. Он будто бы спал. Ремешки туго впились в кожу. Элине нестерпимо захотелось помочь, освободить от оков, но как и до этого её словно не существовало здесь – настоящий призрак. Другой такой же шептал ей на ухо:
