Кто в такое поверит? Элина словно заново увидела всю свою жизнь. Проверяла каждую мелочь – так было или нет? Теперь понятно почему он столь хорошо знал её, понимал, но… Неужели вся заслуга в том, что когда-то он уже проживал это? Демьян рисовал нереальную картину.
А Севериан и вовсе отнёсся крайне скептично, несмотря даже на то, как буквально каждый знал о Даре Демьяна. Скрестив руки, он на любое новое утверждение только и делал, что качал головой.
– Я пытался держаться подальше от тебя. Хотел быть грубым, хотел заставить ненавидеть меня, но после всего – как мог? Раз за разом не сдерживался, но будущее и так поменялось. Только когда барьер рухнул, понял, что этого было недостаточно, что ничего не сдвинулось! А затем новое видение, и… я поклялся изменить всё! Не дать тебе…не дать тебе умереть!
Он стал задыхаться, а вместе с ним кажется и сама Элина. Умереть? Как часто она думала о смерти, как часто готова была пожертвовать собой, и даже не подозревала, что где-то там её мечта исполнилась. Хотела ли та она умереть? Глупый вопрос! А сама сейчас хочешь?
Элина постаралась совладать с собой. Что это меняет? Разве может отступить? Послать кого-то вместо себя, хотя, казалось, самими звёздами, треклятыми Богами начертана эта битва? Нет уж.
– Я понимаю. Правда, – улыбнулась, – но не могу просто взять и уйти. Поставить себя выше вас всех и бросить, оставить. Я буду драться. Как каждый из нас.
Демьяну не понравились эти слова. Глаза его покраснели. Элина хотела отстраниться, но он, наоборот, притянул ещё ближе, нос к носу. В другой день она бы сгорела со стыда и потом ещё долго обдумывала, вспоминала этот момент – «как близко мы были!». Но не сегодня. Никогда ещё не ощущала себя столь загнанной в угол. Внутри боролись два желания: поддаться ему или наоборот сражаться.
А затем всё стало ещё хуже.
Сложнее.
Нахмурившись, он вдруг наклонился ближе, и Элина ощутила горячие губы на своих. Это продлилось всего мгновение, но хватило настолько, чтобы забыть, как дышать и как думать. Поцелуи, как крылья бабочек, переместились с губ на щёки, с щёк на нос и ресницы.
Меж тем он стал шептать горячечно:
– В том будущем мы были вместе. Я признался тебе на балу, одним из самых глупых способов – довёл до слёз. Каким же придурком был, абсолютно-абсолютно тебя не достойным. Как вообще ответила взаимностью? Но как же мало у нас было времени! Мы старались, как могли, помочь с этими божьими делами, найти выход, но оказались бесполезны. И ты!.. Ты, конечно же, в первых рядах согласилась пожертвовать собой. Единственный выход, кто если не я, да?
Демьян плакал. Пара капель сорвалась вниз. О, ей ли не знать, как тяжело хранить секреты рядом с сердцем. Так глубоко, что ни один солнечный луч не достанет.
– Прости, – Элина обвила его шею руками, – прости, что пришлось так долго нести эту ношу в одиночку. Ради меня. Теперь мы обо всём знаем, и тебе не нужно сдерживаться. Поплачь.
Он сомкнул ладони у неё за спиной, носом уткнулся в воротник. В одном этом объятии читалось простое желание – схватить покрепче и унести подальше от горестей и бед.
В то время Элина продолжила:
– Но Дёма, разве ты уже не сделал достаточно? Ведь я не та Элина, которую ты поклялся спасать и защищать. Я другая. А значит, ничего не случится.
Он вздрогнул и отстранился от неё, лишь за тем, чтобы посмотреть в глаза с ещё большим отчаянием и, казалось, неуместной нежностью.
– Ты любишь черничный пирог, любишь рок и инди. Музыка была ничем, пока не появился Женя и не научил по-настоящему слышать и слушать. Ты терпеть не можешь дарить подарки, но ещё больше их получать, ведь всегда притворяешься, лишь бы никого не обидеть. Когда сильно смеёшься, ты не замечаешь, как хлопаешь в ладоши. А твоя дурная привычка? Читать чужие эмоции по лицу и глазам. Вот только дедукция не всегда права, а ты успеваешь надумала десятки тысяч глупостей. Я могу продолжать бесконечно! Так скажи же мне. Разве не прав? Для меня ты – это всегда ты, какой бы и где ни была.
Ещё никогда она не получала столько любви, столько теплоты. Даже от Жени. Могла ли представить? Разве достойна этого? После стольких ошибок, ссор, глупостей – неужели есть шанс? Неужели замухрышка Эля, дурочка Эля, бесталанная обуза и ошибка мирозданья заслужила
– Прости меня…
Не успела договорить, а Демьяну и этого хватило. Он буквально упал на колени перед ней, задрал голову и умоляюще шептал:
– Пожалуйста, ради меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Элину прошибло стыдом. Как всё могло зайти так далеко? Она опустилась рядом, обнимая отчаянно.
– Я не могу. Не могу, – и попыталась смягчить, хотя понимала, как грубо сейчас отшила. – Просто скажи, чего нужно бояться и ни за что не трогать и не подходить.
Он обречённо смотрел на неё. Никак не мог прийти к решению. Никак не мог отпустить её снова.
