Затянутое утром небо разъяснилось, и на солнце ещё ярче, ещё сильнее заблестели серебристые осколки. Купол над их головами крошился, лопнул как мыльный пузырь, оставляя на произвол не только полунощных тварей, но и Скарядию.
Элина почувствовала дежавю. Словно опять оказалась на замёрзшем озере и смотрела на свои ладони, не веря тому, что совершила. А точно ли совершила? Почему сегодня столь похоже на тогда?
Не хватало лишь…
Её схватили за руку. Прежде чем успела обернуться, на ухо зашептали:
– Я уверен, это оно! Его план!
Севериан заглянул ей в лицо, и Элина кивнула. Им пора действовать. Только вот никто не думал, что всё начнётся сегодня. Никто не думал, что времени осталось так мало.
– Тогда нужно уходить отсюда.
Под конвоем Скопы это было бы невозможно, но та оставила их на Романа Васильевича, а сама вихрем унеслась прочь, скорее всего докладываться директрисе. Ведь рухнул ещё один долголетний барьер, созданный потомком Морены. Каждый заметил бы закономерность.
В вывалившейся наружу куче учеников и учителей легко было затеряться. Воспользовавшись суматохой, Элина и Севериан вырвались из безудержной толпы и рванули в противоположную сторону – к храму.
– Сколько у нас времени?
– Если бы проблема была только в Скарядии, – Севериан нервно обернулся. – Он где-то здесь. Я чувствую.
– Думаешь, знает?
– Хотелось бы верить, что нет. Но мы ведь слишком взрослые для сказок.
– Рано или поздно он придёт. За нами или Яромиром.
А что будет потом – никому не хотелось знать. Пока есть надежда, шанс выстоять, разве нужно загадывать пораженье?
На пути им никто не встретился. В самый разгар занятий ни единой живой душе не было дела до отдалённой горы, где располагался храм. С высоты удалось разглядеть, как ученики собирались на площади и грудились вместе, словно воробьи. Такие же нахохлившиеся, напуганные и обездоленные. Они заперты в ловушке. Заложники. Пешки в чужой игре.
Когда перед глазами встали деревянные стены и ажурные наличники окон, Элина облегчённо выдохнула. Добрались! Но…
– Что-то не так. Стой, – Северина выставил руку, не давая ринуться вперёд.
Теперь она тоже заметила. Все восемь дверей были распахнуты. И разве не странно, что пока вся Академия стоит на ушах и прощается с жизнью, ни один из Богослужителей не покинул пост. Почему? От догадки живот скрутило, а на языке собралась горечь.
Севериан призвал меч. Перчатки мешались, но снимать их уже было поздно. Элина вскинула ладони, прокручивая раз за разом картинки буйного огня, в любой момент готового сорваться с пальцев. Медленными шажками они подошли к первому крыльцу. Статую Хорса смотрела будто с насмешкой.
На блюдце для подношений лежало чьё-то сердце: горячее, окутываемое паром на холоде.
Весь дворик умыт был в крови. Вместо белого снега – грязная бурая каша. След тянулся от самых ворот до внутренних сеней. На козырьке собрались вороны, гогоча и радуясь. Сегодня им устроили пир.
– Не смотри, – прикрикнул Севериан и закрыл своей спиной. – Держись за меня.
Элина хотела возразить. Нечего с ней возиться. Но когда сделала несколько шагов, зрение смазалось. Закружилась голова, и она навалилась на чужое плечо, даже до конца не осознавая.
– Ш-ш-ш, – прозвучало почти ласково, – дыши. Я пойду проверю…
– Нет, – встрепенулась упрямо, – я тоже иду.
– Эля…
– Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.
Севериан сжал губы в тонкую полоску, но мешать больше не стал. Они ступили на крыльцо и зашли внутрь. Элина уставилась в одну точку у Севериана на спине. По тому как часто он дышал и как медленно шёл, ей и так всё стало ясно. А когда в нос ударил стойкий запах железа, сладко-тошнотворный, она и сама могла представить весь ужас открывшейся ему картины.
– Они все мертвы. Убиты, – констатировал Севериан. – Каждого лишили сердца. Но зачем?
– Чтобы ты спросил, неразумный мальчишка.
От столь знакомого голоса, который каждый надеялся больше никогда не услышать, они подпрыгнули. Смешно, это просто смешно! Разве такое возможно?
Мороз выбрался. Мороз прямо здесь и сейчас болтался, свесившись вниз головой с балки, и наблюдал за их страхом с широкой улыбкой.
– Как ты, – на мгновение Севериан потерял голос, – как ты здесь оказался? Мы заперли тебя.
– О, – протянул в своей излюбленной манере, – не слишком ли вы большого мнения о себе? Чтобы какие-то дети победили Тысячелетнего Заложного? Да вы и муху не прихлопните!
Но что-то в нём точно поменялось с последней встречи. Он вроде огрызался, вроде бахвалился, но… Словно по привычке. Не было ни искры, ни желания.
– Зачем ты здесь? – Элина задрала подбородок. – Неужели выполняешь приказы Чернобога? Разве не ты кричал, что якшаться с ним никогда не будешь, что каждый сам за себя, и он не достоин
Улыбка его растянулась ещё шире, хотя, казалось бы, куда?
– Не маленькой собачке на побегушках мне указывать. Что хочу, то и творю.
– От собачки слышу, – огрызнулась. – Чего ты добиваешься, убивая их всех?
