Я знал, что мне собираются показать, но в горле все равно перехватило.
В молчании девушки начали вставать из-за стола. Встал и я. Беззвучно двери в зал распахнулись, и на пороге показалась группа из пятнадцати молодых ребят в мундирах разных родов войск.
Разные и чем-то неуловимо схожие, они молча смотрели на меня.
Я не был с ними, когда они сделали свой первый шаг, и не утирал им слезы от первого в жизни поражения, не вел их за руку в школу и не учил их драться. Но все равно каждой клеточкой своего тела я чувствовал родную кровь.
Я подошел ближе и стал, словно слепой, касаться их одежды, лиц, рук… Хотел что-то сказать, но слова замерли в пересохшем горле.
Оглянулся, ища поддержки у девчонок, но они стояли, сбившись кучкой, и по их улыбающимся лицам текли слезы.
Понемногу я взял себя в руки и, сглотнув сухой ком, произнес:
– Сегодня самый лучший день в моей жизни, поэтому отставить слезы!
Я взмахнул рукой, и перед девочками возник большой стол, заваленный лучшими драгоценностями Сопряжения и всем тем, что производят для услады дамских сердец сопредельные миры.
Маленькая проблема заключалась в том, что я совершенно забыл, что мои сыновья уже выросли, и запасся только детскими игрушками.
Лишь секунду я размышлял над этой дилеммой, как одно простое решение пришло мне в голову. Я пару секунд пообщался с Джинни, которая с некоторых пор могла слышать меня с очень больших расстояний, и громко сказал:
– Еще пара подарков… Захон. – Я жестом оторвал старшую жрицу от заваленного драгоценностями стола. – Надо быстро очистить площадку перед храмом.
И сделав жест, чтобы все следовали за мной, повел жен и сыновей к выходу.
Площадь была почти пуста. Три окки младших жриц отжимали последних зевак, и те, недовольно гомоня, отодвигались к краям, не спеша тем не менее уходить.
Оглянувшись, я убедился в том, что площадь пуста, и громко хлопнул в ладоши. Почти сразу откуда-то из неба вывалилась «Игла» и, слегка качнувшись на опорах, села на отшлифованные камни перед храмом.
Площадь мгновенно стихла. Даже людям, весьма далеким от понятий красоты и военного дела, было вполне ясно назначение хищно присевшего на амортизаторах вытянутого тела космического рейдера.
Дав еще одну команду Джинни, дождался, пока опустится грузовая аппарель, и обернулся к сыновьям.
– Теперь это ваше. Пусть этот корабль будет первым по-настоящему звездным кораблем Киит-Ратс и всей Алонис. Но! – Я поднял руки. – Техника серьезная, и первое время вам будет помогать Джинни. Джинни, покажись.
Рядом со мной возникла фигура девушки.
– Она мой друг, и поэтому обращаться к ней со всем возможным почтением и вниманием. – И еще раз оглядев ошарашенных ребят, скомандовал: – Ну чего стоим? Вперед!
– Джинни, выведи боты.
Из грузового шлюза медленно и солидно выплыли три «Принцессы ночи». Лимузины, производить которые на этой планете смогут лет через триста, если вообще смогут.
– А это вам. – Я поклонился жрицам. – Подарок за сыновей.
Застолье продолжили уже без пацанов. Ясно, что теперь пару месяцев их не оторвешь даже за уши.
– Но кажется мне, что вы не все мне показали? – произнес я, когда первая волна охов и вздохов улеглась.
– Ну, – замялась Захон. – Мы не хотели отвлекать тебя…
– Не бойся, – улыбнулся я. – Кусаться не начну.
Так и не проглотив ни единого куска, я снова встал из-за стола и был под руки препровожден в детскую. Сделав знак жрицам, чтобы они подождали меня, осторожно приоткрыл дверь. И сразу же на меня обрушился водопад детских криков. Малышня от года до пяти лет числом около десятка визжала, вопила и всячески радовалась жизни в большой, метров сто, комнате.
Кроме детей, в комнате были еще две девушки: по всей видимости, младшие жрицы, надзиравшие за всем этим детским садом.
Я сделал короткий пасс пальцами, и в воздухе стали возникать игрушки и мягко опускаться под ноги играющим детям. Радостный детский визг потряс мои барабанные перепонки, и я, полюбовавшись какое-то время счастливыми детскими мордашками, ретировался.
Однако путешествие в детскую натолкнуло меня еще на одну мысль.
– Захон, а сколько в храме младших жриц?
– Постоянно около сотни, а всего, с ученицами Школы Войны, около двухсот.
– А точнее?
Она улыбнулась, видимо, поняв, куда я клоню.
– Двести пятьдесят две.
