Остальные занятия Алекс проходили вполне обыденно; правда, удивил поступок профессора Мармадюк, которая однажды отвела Алекс в сторону, чтобы прокомментировать насколько умелой стала ее защита разума. Учительница с восторгом предположила, сколько Алекс должно быть пришлось изучить, дабы достичь таких результатов за столь короткое время. Алекс понятия не имела, о чем говорила женщина, потому просто улыбалась и кивала. Судя по всему, Мармадюк больше не была способна читать ее мысли, и Алекс не волновало, почему так происходит.
Что касается ее остальных уроков, Финн остался все тем же психопатом, каким был до каникул; Картер постоянно заставлял Алекс преодолевать еще более сложную полосу препятствий; даже Мегги повысила сложность целей, которые Алекс нужно поразить выпущенной из лука стрелой. Тайла, Каспар Леннокс, доктор… кажется, все решили стать частью движения «старайся или убирайся».
Когда пришло время занятий, Алекс тайно была благодарна их суровым требованиям. Каждую ночь она засыпала измотанной, где даже сны не могли задерживаться на ее переживаниях. Она не забыла об угрозе Эйвена, но со временем стала относиться к этому проще.
Январь сменился февралем, а февраль — мартом. Академия переживала поздние холода в начале весны, и вместе с этим выпало неожиданно много снега, но когда пришел апрель, погода подарила солнечные дни и чистое голубое небо.
Это случилось в один из тех дней, когда Алекс направлялась в кабинет Джарвиса по поручению Флетчера забрать документы одного из студентов.
В башне, когда она поднялась по лестнице и вошла в вестибюль восьмого этажа, девушка заметила, что дверь в кабинет Джарвиса была слегка приоткрыта. Она как раз собиралась постучать и войти, как услышала голос.
— Говорю тебе, мы должны ее предупредить.
Алекс удивилась, услышав голос своего учителя по стрельбе из лука, и замешкалась у двери.
— А я тебе говорю, Магдалина, чем меньше она знает, тем лучше. По факту, нам всем будет лучше. Она и так уже знает слишком много. Более того, он в курсе, что она знает.
От этого грозного тона библиотекаря Алекс почувствовала, как от его слов у нее напрягся живот. Возможно ли, что они говорили о ней? Она наклонилась вперед, стараясь услышать больше.
— Он не появлялся с тех пор, — последовал сдержанный тон Джарвиса. — Что если он не знает так много, как ты думаешь?
— О, он знает, — мрачно ответил библиотекарь. — Все было написано на его лице. Триумф. Победа. Будто он уже выиграл.
— Тогда нам нужно сказать ей! — выкрикнула Мегги. — Если она узнает, что он затевает и почему, то она не будет помогать ему!
— Думаю, Алекс не стала бы ему помогать в любом случае, — сказал Джарвис.
Все-таки они говорили о ней. Алекс чувствовала, как воздух покинул ее легкие, и она пропустила все, что было сказало после, что-то о том, что она сможет отличить хорошее от плохого.
— Ты недооцениваешь Эйвена, — предупредила Мегги. — Он найдет способ лишить ее выбора. Она единственная, кто может дать то, что он хочет, и он ни перед чем не остановится.
— Он не может войти в библиотеку без ее разрешения — разрешения, которое от нее силой не получить. Она должна его дать добровольно, — начал библиотекарь, будто зачитывая с учебника. Что-то подобное несколько месяцев назад он говорил Эйвену, и сейчас это имело для Алекс такое же значение.
— Ты же осознаешь, чем это обернется? — предупредила Мегги. — Если он добьется своего, ты понимаешь, что произойдет? Когда он войдет в эту дверь…
— Подслушивать невежливо, — шепот над ухом заставил Алекс подпрыгнуть. К счастью, люди в кабинете Джарвиса ничего не услышали и продолжали свою словесную перепалку. Алекс пропустила все далее сказанное, поскольку попалась в ловушку темных глаз призрака, что околдовал ее своим пронзительным взглядом.
— Я не… — Алекс попыталась оправдаться перед Охотником, еще до того как поняла, что поймана с поличным, и ложь не принесет ничего хорошего. — То есть, да, я подслушивала. Но не специально.
Неубедительно. Даже показалось, он так и думал, когда поднял голову, будто побуждая ее найти оправдание получше.
— Я не специально, — пояснила она, все еще шепотом, — имею в виду, подслушивать.
Она вздрогнула, размышляя, может ей, в конце концов, просто соврать.
— Тогда почему? — его взгляд блуждал по ее лицу.
— Потому что они говорят обо мне, — сказала Алекс дерзко, — и, думаю, я заслуживаю знать, что именно.
Охотник продолжал смотреть на нее, будто оценивал характер, основываясь на ее поведении. Некоторое время спустя он слегка кивнул и ответил:
— Я согласен с тобой.
Она уставилась на него, проглотив очередное оправдание, вертевшееся на языке.
— Но так же я считаю, что пришло время тебе передать свое поручение, чтобы ты смогла уйти и подумать над тем, что ты узнала, — добавил Охотник.
Алекс колебалась, но затем спросила:
— Ты же не собираешься сказать им, что я слышала?
Он слегка улыбнулся. Это было первое выражение его лица, которое не будило в ней желание бежать от него в противоположную сторону.
