Бой уже переместился дальше от ворот. Нападавшие кухуловцы количеством теснили зендов, нещадно рубя их и шли вперед. Защитников осталось всего то с десяток, но сдаваться и просить пощады они были не намерены. Все израненные, с мрачной злобой продолжали они отбиваться зазубренными ятаганами от наседавших пеших и конных воинов, отражая сыплющиеся на них удары клинков и отворачиваясь от копий, лишь только стрелы вонзались в их тела одна за другой, постепенно убивая и редя зендов.
Мартан обогнул затухающий бой и между полыхающих юрт устремился к центру деревни. Изредка ладонью он прикрывался от нестерпимого жара пляшущих языков пламени. Отовсюду уже начали доноситься злые женские вопли — кухуловцы добив защитников, занялись грабежом.
Оказавшись на маленькой центральной площади селения царь нашел кого искал.
Хида стоял и ждал его. С мрачной улыбкой он держал ятаган у горла Шагвы, сидящего у его ног на вытоптанной земле.
Куртка пожилого воина была разорвана и окровавлена, взгляд полуприкрытых глаз бродил из стороны в сторону, не останавливаясь ни на чем. Левой рукой Шагва опирался о землю, чтобы не упасть, а длинные седые волосы и борода были также окровавлены.
— Что, молодой царь, дорог тебе твой старшина? — язык Хиды заплетался, голос был груб и язвителен.
— Ну а если дорог — то что? — Мартан спрыгнул с коня и подошвы его сапог взметнули облачка черной сажи, уже начинающей оседать на землю и покрывать все вокруг.
— Забирай своих воинов и уходи! — зло крикнул царь зендов. Отблески пламени плясали на его кольчуге и блестящем округлом лице.
— И что ты будешь делать один с сотней женщин? — спросил Мартан и сделал шаг вперед. Брови его грозно сошлись и кулак поднял лезвие меча в сторону Хиды.
— Рожать новых родичей! — расхохотался полный царь зендов и задрожал всем телом. Лезвие ятагана запрыгало на плече сидящего в беспамятстве Шагвы.
Тут смех его оборвался и Хида коротко вскрикнул. Неестественно выгнувшись всем телом, он с презрением уставился на окровавленное острие копья, которое с треском и хлюпаньем разорвало его кольчугу чуть ниже груди. С кончика упало несколько капель на седые волосы Шагвы.
Затем острие исчезло, царь зендов зашатался и медленно упал на бок. За его спиной, сжимая копье, стоял Атар, лицо его было весело и все измазано сажей и кровью.
— Славная битва, царь! — выкрикнул он.
— Непохоже это на битву, — тихо ответил Мартан и шагнул к пожилому старшине.
***
Ступни Ахани коснулись каменного пола и он тут же рухнул назад, потому что падать было высоко. Превозмогая острую боль в отбитых пятках, он поднял горящий факел и подполз к Нале. Дасья лежала на левом боку, опираясь на локоть и жалобно смотрела на ария.
— Ахани, — чуть не плакала она.
— Нала, тебе больно? Можешь встать? — юноша положил ладонь на волосы Налы и с жалостью взглянул на нее.
— Больно, Ахани, — девушка попробовала приподняться, но ноги не слушались ее.
За спиной ария снова раздалось злое рычание, заставившее его резко обернуться. Вытянутый факел не смог разогнать темноту и осветить таинственного хищника.
Тогда Ахани с трудом встал на ноги. Отбитая попа его саднила, как и пятки. Кинжал с шелестом покинул ножны.
Юноша попробовал шагнуть вперед, размахивая факелом. Пламя с гудением осветило метнувшуюся желто-черную огромную кошку. Из темноты опять послышалось ее утробное рычание.
Тогда Ахани быстро отдал факел девушке, вытащил лук из колчана, наложил стрелу и выстрелил, метясь на звук. Ответом было яростное рычание и в следующее мгновение из сумрака взметнулось полосатое кошачье тело.
Зверь выпрыгнул из темноты, широко расставив пушистые лапы с торчащими когтями, из его груди торчала стрела. Он намеревался подмять юношу телом, но Ахани, уже наученный опытом, встретил его выставленным острием кинжала, которое погрузилось в тело кошки.
С воем она рухнула на пол и стала скрести по нему когтями, одновременно пытаясь достать человека, причинившего ей столько боли.
Но Ахани проворно отскочил от нее и вскоре кошка затихла. Тогда он вытер кинжал о странную кошку, подивившись ее размеру, спрятал клинок в ножны, забросил лук за спину и затем подошел к лежащей Нале, легко взял ее на руки и зашагал в противоположную от обитания зверя сторону.
Дасья обвила его шею одной рукой, а второй держала факел, освещая путь.
Помещение закончилось широкой, ведущей вниз лестницей. Ахани с Налой на руках зашагал по ступеням, часто посматривая себе под ноги, чтобы не споткнуться.
Ступени были широкими и низкими, кое-где потресканными и покрытыми пылью. Юноша держался ближе к правой их стороне, потому что там была стена, слева же ступеньки обрывались в черную бездну, света факела не хватало, чтобы увидеть дно ее и куда ведет лестница.
Вскоре ноги Ахани начали уставать, но лестница все не кончалась. Затхлый воздух стал холоднее и дыхание людей превратилось в видимый пар.
— Куда ведет эта лестница, Нала? — негромко спросил Ахани.
— Лестница, Ахани? — непонимающе переспросила дасья.
— Твои ноги сильно болят?
— Болят, Ахани, — голос Налы был грустен.
