Из-за трона визира, из полумрака отделилась тень. Черным облаком обогнула трон и опустилась на пол. Грузная фигура, завернутая в черную мантию, склонилась у ног старца. И упав на колени, головой коснулась его ступней. Хини вздрогнула и замерла, распахнув глаза.
— Дозволь молвить, о великий муж мой! — донесся до ушей Хини жаркий шепот.
Визир медленно кивнул.
— Сжаль сердце свое, о великий муж мой! — зашептала тень. — Эта маленькая дикая варварка не ведает что творит ибо не знала она отцовых наказов! Не ведает разума она и богов в своем сердце! Росла как животное в диких краях! Великий Ахура не дал ей ума! Потому и говорит, и делает дикое!
Взгляни на нее, о муж мой! Могла разве эта девочка причинить боль нашему сильному Расуму, вечное блаженство ему в царстве Ямы? Не под силу ей такое злодеяние! Наш Расум то бы уже стар и бездетен, много грешил он! Поэтому боги не дали тебе наследников! Теперь же боги прогневались и на него! Девочка не виновна! Сжаль свое сердце, о великий муж мой! И тогда благое деяние даст тебе благосклонность богов!
Последние фразы тень уже шептала в ступни визирю, а он слушал их как завороженный. Когда же умолк шепот, то встрепенулся.
— Так и быть! — прошипел он. — Пусть тогда работает до смерти в руднике Шардара! Это мое последнее слово!
— Благодарю! Благодарю, о великий муж мой! — зашептала тень. — Милосердие твое огромно и сердце велико, о муж мой! Теперь боги окажут нам свою милость!
С этими словами тень встала и кланяясь удалилась обратно в сумрак за трон. Визир же крикнул стражников.
— Отдайте ее Кутсе! — сказал им визир. — А поутру отправьте в Шардару!
Стражники взяли Хини под руки и потащили прочь из зала. Снова потянулись длинные коридоры, но теперь они были пустые, без украшений, лишь ровные серые стены да узкие окна, за которыми мелькал густой сад и дома. Дальше длинная лестница с несколькими пролетами.
Скоро окна пропали и в лицо Хини дохнул затхлый сырой воздух. Остановились на площадке и стражник распахнул железную дверь. За ней было низкое тускло освещенное помещение. Всюду видна была каменная неровная кладка. Хлипкие столбы поддерживали закопченный потолок. На них висели лампады. В центре зала два стола — один большой и широкий, черного цвета и с отверстиями, второй — поменьше и накрыт бордовой тканью.
— Оставьте ее! — низким басом сказал мужчина находящийся там.
Стражники бросили Хини на пол и вышли. Кутса подошел ближе и девушка рассмотрела его. Был он невысокий и толстый, с лысой головой и щетинистым лицом. Одет только в кожаные штаны, над которым нависало необъятное брюхо.
— Хозяин приказал наказать тебя за убийство Расум-Хадэ, — сказал он медленно. — Значит, я лишу тебя глаз!
Кутса схватил Хини за руку и потащил к большому столу. Девушка упиралось что есть мочи, но палач был невероятно силен и даже не замедлил шаг. Дойдя до стола, он приподнял Хини и бросил на его поверхность. Девушка извивалась как могла.
Кутса цепко держал ее руку и продел в отверстие стола толстую веревку. Тут же примотал правую кисть Хини и обошел стол, чтобы заняться левой. Быстро он поймал ее и привязал тоже. Затем также поступил и с ногами, хотя Хини и пыталась пинать и дергаться, но наученный опытом Кутса легко справился с сопротивлением.
Сняв ткань с соседнего столика, палач обнажил острые кинжалы. Длинные и короткие, изогнутые и с зазубринами — все блестящие и остро заточенные. Толстые пальцы Кутсы пробежались по рукояткам и в этот момент скрипнула дверь. Из полумрака снова возникла черная тень, та же что была и в тронном зале.
Тень откинула капюшон и оказалась миловидной женщиной с черными седеющими волосами.
— Добрый вечер, Кутса! — сказала она строго.
— Добрый вечер, госпожа! — палач склонил голову.
— Позволь просить тебя не трогать эту девочку! — произнесла женщина. — А утром ее увезут в Шардару и никто о ней не вспомнит!
— Но как же приказ визира, госпожа? — удивился Кутса.
— Оставь мне эту заботу, Кутса! — ответила женщина. — Взамен я буду в долгу перед тобой! И вот еще!
Она вытащила из мантии кошель и положила его на маленький столик рядом с ножами.
— Это моя благодарность тебе! — сказала затем. — Десять золотых!
— Десять! — глаза Кутсы округлились. — Высоко вы оценили эту безродную убийцу, госпожа!
— Ты выполнишь мою просьбу, Кутса? — женщина пропустила колкость мимо ушей, но лицо ее залилось красным.
— Хорошо, госпожа! — кивнул Кутса, чуть подумав. — Но если везир узнает, он прикажет казнить меня! Потому это моя жизнь и ваш долг теперь велик!
— Да, Кутса! — ответила женщина. — Ты прав! Благодарю и верну тебе долг!
Теперь женщина подошла к распростертой на столе Хини. Замерла, рассматривая ее побитое и опухшее лицо.
— Вот ты какой, Арийский цветок! — сказала она, всматриваясь в голубые глаза Хини своими темно-карими. — Если ты и вправду дочь своей земли, дочь сильных ариев, то ты выберешься из Шардары! Пусть боги помогут тебе!
С этими слова женщина развернулась и ушла, снова исчезла в сумраке, чуть скрипнув дверью.
Над Хини навис огромный живот Кутсы.
