Его кинжал теперь взлетел снизу вверх шипящей дугой, но Ахани отшатнулся вправо, ловко выставил ногу и толкнул противника в бок, из последних сил напрягая руку.
Ваэджо споткнулся и повалился вперед по инерции, окружающие круг воины подхватили его и не дали коснуться земли. Но все же он по пояс вылетел из круга и потому раздался зычный голос Канвы.
— Бой окончен! — крикнул старший воин. — Боги выбрали старшину! Ахани!
Тут же загудел говор ободряющих и радостных голосов. "Ахани, Ахани!" — понеслось по головам окружающих боевой круг десятков ариев.
Канва подошёл и быстро обнял тяжело и ошеломленно дышащего юношу. Он стоял, зажимая ноющее плечо. Через пальцы сочилась кровь и тихонько стекала по рукаву. Оглядывал окружающие улыбающиеся лица расширившимися от удивления глазами.
— Веди нас, старшина! — зычно сказал Канва. — Все мы, родичи, ждём твоего слова, куда идти нам?
— Идём в Арию! — ответил Ахани.
И Канва широко улыбнулся.
Глава 14.
Сильные руки втолкнули Хини в темную комнату. Она споткнулась о порог и упала на живот. Больно стукнулась подбородком, перед глазами закружили искры.
Тяжелая дверь с лязгом и грохотом закрылась за девушкой. Проскрипел наружный засов. Топот тяжелых шагов постепенно замер.
Пол был холодным, влажным и скользким. Мантия Хини сразу же промокла. С трудом она приподнялась и села. Ладони разъезжались по грязи, не давая опору.
Вокруг было темно.
Хини не успела даже понять, как получилось у нее столкнуть сильного Расум-Хадэ с балкона, но очень быстро прибежали яростные стражники. Схватили, подняли ее с пола, кричали что-то на анарийском, били по лицу.
Потом тащили ее, стонущую, с запрокидываюшейся головой, по длинным полутемным коридорам и лестницам. Сознание стало как в тумане. Она уже ничего не помнила от ударов и не понимала где находится. Видела красивые потолки перед взглядом — бордовый шелк сменялся разноцветными рисунками и позолотой. Все это чудилось ей диковинным сном. Если бы еще не постоянная тряска и боль в голове.
А затем она оказалась здесь. В темноте. Ладони снова не удержали равновесия на склизком полу и Хини упала. Силы покинули ее и она провалилась в забытье.
Спустя время девушка очнулась. И не понимала где находится. Дикий страх обуял ее, заставляя дрожать все тело. Глаза постепенно привыкали и стали видны смутные очертания двери. Оттуда из тонких щелей шел еле уловимый свет.
Хини подползла к двери с тихим скрипом грязи под собой, сил встать не было. Голова сильно кружилась и живот ее просился наружу. Подкатывала жгучая жидкость и Хини сплевывала ее с болью в теле.
Скоро стало легче. Она пробовала заглянуть в щели двери, но через них ничего не было видно. Тогда она оперлась о нее спиной, осмотрелась насколько позволяла темнота. Комната была три шага на три и абсолютно пустая, холодная.
Хини снова смежила веки и кажется задремала. Тяжелый топот вернул ее в реальность. Она дернулась, открыла глаза и отползла от двери. Шаги были как гром в тишине и скоро замерли у ее двери.
Проскрипел засов и Хини зажмурилась от жёлтого трепещущего света. На его фоне две огромные черные фигуры шагнули к ней. Подняли ее с пола, накинули на голову грубую вонючую ткань и потащили, даже не давая встать.
Снова коридоры и лестницы. Затем теплый свежий воздух. Свет пробивается сквозь ткань на глазах девушки. Ржание коней. Ее как мешок забросили на лошадь. Повезли куда-то, но совсем не долго.
Стащили с лошади. Снова лестницы, коридоры. Скрипучая дверь и мягкий ковер под ногами. Толчок в спину и она на коленях. Короткий приказ на анарийском и мешок сняли с ее головы.
— Зачем ты убила моего сына, дочь шакала? — тихим ядовитым голосом спросил худой старик, сидящий перед Хини на возвышении в три ступени, в кресле с высокой деревянной спинкой.
Говорил везир сильно коверкая арийские слова. Одет был в бордовую мантию. Худое лицо испещрено морщинами, голова лысая и длинная до груди седая борода.
— Я не хотела убить! — ответила Хини негромко и закашлялась.
Она впервые за долгое время сказала что то и не узнала свой голос. С трудом разлепила губы и слова вышли невнятно, во рту и горле пересохло.
— Но ты убила! — гневно крикнул везир, подался вперед, худые смуглые кулаки сжались на подлокотниках. Голос его улетел высоко под потолок и отразился эхом от арочных сводов зала.
— Как ты это сделала? — визир откинулся обратно на спинку кресла и спросил тише.
— Он делал мне больно и я толкнула, — ответила Хини.
— Будь ты проклята, дикая девочка! — сказал визир. — Девушка должна быть покорна мужчине! В вашей Арии вы живёте как звери! Варвары! Никто не воспитал тебя должно! Поэтому мы и будем врагами всегда!
— Завтра тебе отрубят голову! — продолжил визир после того как отдышаться. — Но сначала Кутса всю ночь будет причинять тебе боль, чтобы поняла ты какое страдание принесла мне! Только так ты поймешь свой грех!
