Сначала в академии, куда он поступил из войск каким-нибудь старшим лейтенантом, неделями не вылезавшим из портупеи. Поначалу, я уверен, галстук сдавливал ему шею. Пиджак штатского образца сидел на нем как седло на той корове. В брюках, не заправленных в сапоги, бедняга чувствовал себя так же неловко, как собака на заборе.
Потом он привык к новой форме одежды, можно сказать, сжился с ней. Потому что учить у нас умеют.
– Добрый вечер, уважаемый Павел Григорьевич, – учтиво произнес я. – Вопросы, просьбы? Можете даже выругаться. Ручаюсь, мы не обидимся.
– Начнем с просьб, – сказал он и изящно стряхнул с сигареты излишек пепла. – Нельзя ли одолжить у вас что-нибудь огнестрельное или, на крайний случай, чугунную сковородку?
– Зачем?
– Немного наказать этого молодого человека. – Павел Григорьевич кивнул в сторону Благородного дона.
Тот пристыженно опустил голову. Кончики его ушей приятно порозовели.
– За что, интересно?
– За третий заход в трефу на шести пиках. – Тут последовал еще один кивок, на сей раз в сторону Графа. – Он должен был остаться без одной, а получилось, что без виста остался я. Вы опростоволосились, юноша, – сказал Павел Григорьевич, и у Благородного дона даже шея покраснела. – Благодаря вам не сыграл мой пиковый король. За такое в приличном обществе бьют шандалами.
– С этим все ясно, – сказал я и тоже закурил. – Виновный будет строго наказан, обещаю. Давайте-ка перейдем к вопросам.
– Давайте, – охотно согласился он. – Меня взяли на улице. – Джентльмен наклонил голову. – Причем достаточно грамотно. Двадцать лет назад то же самое со мной проделала контрразведка одной из стран Западной Европы. У ваших получилось намного чище.
– Стараемся, – заявил Геша. – Могем, если очень захочем.
– Вот только меня несколько удивил выбор места. – Павел Григорьевич мило улыбнулся. – Думаю, на подходе к дому было бы удобнее.
– Там вас тоже ждали. – Граф выложил на стол три фотографии. – Вот этот паренек дежурил в проходном дворе, еще двое сидели в машине, а сей красавец гулял возле подъезда.
– Еще один торчал на лестничной клетке этажом выше вашей квартиры, – добавил Благородный дон.
– Вот как?.. Да, интересно. – Наш клиент разложил фото в ряд и осведомился: – Мальчики из спецслужб?
– Какие-то мутные фраера, – изящно выразился Геша. – Интересные ребята, молодые, накачанные, прилично одетые. Вот только не из наших, это точно.
Геша сам прогулялся туда, заметил кое-что интересное и занес себе в память. Например, номера машин, все, как позже выяснилось, левые. А также то, что этим ребятам активно помогал самый настоящий старший лейтенант милиции, тамошний участковый.
Что же касается его лексики, то все мы родом из детства. У Садко оно прошло в одном милом городке за сто первым километром от столицы. Там у них по фене способны изъясняться все без исключения, начиная с мэра.
– Вот, значит, как, – сказал Павел Григорьевич. – Получается, что вы их опередили.
– В масть, – подтвердил Геша.
– Так кому и зачем понадобился старый, больной, всеми забытый отставной?..
– Резидент ГРУ в Греции в конце восьмидесятых, – быстро проговорил Граф, прежде молчавший. – Нам хотелось бы кое-что уточнить. Вы не беспокойтесь, Павел Григорьевич. Через несколько дней, когда все закончится, вас отвезут домой и даже выплатят компенсацию за причиненные неудобства.
– Что закончится? – уточнил экс-резидент и достал из портсигара сигаретку.
– То, что началось.
– Благодарю. – Он прикурил от моей зажигалки и затянулся. – Не спрашиваю, кто вы, ребята.
– Почему?
– Догадался. – Павел Григорьевич аккуратно провел кончиком сигареты по донышку пепельницы. – Что ж, задавайте ваши вопросы.
Мои приятели дружно поднялись и двинулись на выход.
– Итак?
– Сколько оперативных сотрудников насчитывало ваше подразделение? – осведомился я.
– Шесть человек в восемьдесят восьмом и пять в восемьдесят девятом, – не задумываясь, ответил клиент. – Не считая меня.
– Начнем с восемьдесят восьмого года. Давайте подробно о каждом.
– Начну с Соловьева. Мы его называли майор Какаду, уж больно был похож на попугая. Ни одной вербовки за всю командировку. Языком за два года толком не овладел, с информацией работать не научился. Одним словом, полнейший ноль.
– Почему его не отправили назад в Союз?
– Он был секретарем партийной организации, плюс родной дядя в генштабе.
– Понятно.
– Грабовецкий – хваткий парень, жаль, немного резковат. В спецназе ему цены бы не было. Новоселов – толковый оперативник. – Мой собеседник вздохнул. – Только вот выпивка в нашей работе – не более чем средство для добывания информации. А он иногда слишком уж увлекался ею. Глушков – три вербовки, штук пять благодарностей из Москвы за информацию. За предыдущую командировку на Ближний Восток получил орден. Миша у нас считался звездой, почти два года был лучшим, пока…
– Что?
– Понимаете, я в системе с шестьдесят девятого года, с семьдесят четвертого на загранработе. Десять командировок, из них шесть резидентом.
– И?..
