— Дашь матери адрес, — сказала я, поднимаясь со стула. — И номер Луи.
— А? Это ещё зачем?
— Во имя безопасности, — криво усмехнулась я, переживая не самые приятные моменты; интуиция говорила о чём-то, чего я никак не могла понять. — Я всё-таки девочка, опасно по разным местам просто так шляться.
Я, конечно, если что и мужика ушатаю… но с осведомлённой о моём местоположении Сабиной мне будет спокойнее.
Она, в конце концов, на проверку оказалась тем ещё терминатором. Не три, а пять тысяч.
Если добавить в руку портновский метр — то все десять.
====== Луи ======
Чего я ожидала от дома пока не известного мне Луи Роше?
Не знаю точно. Пустоты? Запущенности? Отклеившихся обоев, разводов на полу, химического запаха. Скорее всего, такая картинка была навеяна простой логической цепочкой Луи-дядя-Джаггед-наркотики, так что квартира месье Роше представлялась мне в лучших традициях наркопритонов.
Я на них за своё бытие Ледибаг уже успела насмотреться. Везде одно и то же, — если мы не говорим о «высоких» нарко-приёмных, где богато одетые дяденьки употребляли увеселительные таблетки для высшего сословия, — пустые стены, никакой мебели, люди с пустыми глазами. Последние могли дать мне фору в худобе и болезненности.
Луи вообще не был похож на человека, который употребляет наркотики. Это был высокий мужчина в прекрасной физической форме; волосы у Луи были чёрными с ярко-голубыми крашенными кончиками. Месье Роше настолько часто их мучил химией для сохранения цвета, что они казались сухими, как солома.
Глаза у Луи были морскими, совсем как у Луки. Черты лица — немного острее, чем у моего друга; скорее всего, даже в детстве и юношестве Луи не мог похвастаться трогательными пухлыми щёчками или круглой кнопкой носа. Роше был красив, как статуя, высеченная из камня, и казался таким же твёрдым и острым, как её необтёсанные грани.
Незавершённое творение.
Кожа у Луи была светлой, с остатками давнего загара; вероятно, пару месяцев назад месье Роше отдыхал где-то, что было для меня немного странно: в Париже и так холод длится только месяц, смысл уезжать? Но, может, у Луи были какие-то дела по работе?
Роше был выше меня на добрых полметра, так что, когда мужчина открыл дверь, я задрала голову наверх. Получается, мужчина был ростом где-то под два метра. Очередной гигант в моей жизни.
Одежда — полный минимализм. Светлая футболка без какого-либо принта, часы с чёрным ремешком на запястье, мягкие штаны и белые кеды.
— Привет! — махнул рукой Лука, широко улыбаясь. — Это Маринетт, я тебе о ней рассказывал!
— Привет, Маринетт.
Луи посмотрел на меня. Потом улыбнулся.
Улыбка изменила черты его лица до неузнаваемости; передо мной словно появился другой человек. Ушла резкость, в глазах зажглись знакомые мне искры и смешинки: Лука, казалось, полностью состоял из них. На щеках у Луи появились ямочки, в уголках миндалевидных глаз разошлись гусиные лапки.
Не знаю, что у меня в голове тренькнуло, но я покраснела до корней волос. Потом, после смешка со стороны Луи, пришло запоздалое осознание: хоть мужчина и был очень даже в моём вкусе, я его могла привлечь только если он педофил. Ах, эти прекрасные четырнадцать… чёрт бы их побрал.
Это помогло мне собраться. Я протянула Луи руку и тоже улыбнулась.
— Здрасьте, Луи. Очень приятно.
Его квартира — тот же минимализм в самом лучшем проявлении. Светлые стены, светлые полы. Никаких ковров или занавесок, — шторы в общем не особо любили в Париже; у меня они висели исключительно как дань китайскому происхождению Сабины, наверное, — из декора я заметила несколько совместных фотографий с Лукой и один полумёртвый кактус.
По давней европейской традиции, разуваться было не нужно. В уличной обуви, да на светлые полы… конечно, таких разводов, как в России, тут не будет, но остаётся же ещё хотя бы пыль! Ох уж эти выдумщики-затейники.
В квартире помимо гостиной было три комнаты: спальня, гостевая, — Лука с гордостью сказал, что он её приватизировал, потому что гостей к себе Луи не водил, так чего помещению пропадать? — и мастерская.
Луи Роше создавал музыкальные инструменты.
Пока Лука разливался соловьём, рассказывая о том, что у его дяди «руки растут из очень правильного места», я думала. Разве в каноне не Куффен выстругивал скрипки и делал гитары? Здесь я за ним такого не замечала; хотя, если припомнить, то не так уж много мы с Лукой пока общались. Пара встреч, пара прогулок, неделя совместной работы.
Маловато времени, чтобы понять человека и узнать про его увлечения.
— А ты не хочешь этим заняться? — на всякий случай спросила я.
Лука, показывающий в этот момент мне скрипку удивительной красоты, улыбнулся.
— Мои руки не настолько прямые.
— Это поправимо.
— Девочка дело говорит, — услышала я голос Луи. — Надо только начать.
Мужчина стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и улыбался, глядя на нас. Я снова покраснела, словив ещё один насмешливый взгляд от дяди-красавца. На этот раз румянец хотя бы не залил мне лицо полностью. Аргх, хорошо, что Алья этого не видит — застебала бы.
