По моему предложению Агрест-младший вплотную взялся за свою инста-сеть, так что фотографии там появлялись регулярно. Иногда это был Адриан на фоне какого-то здания или фонтана, — выглядел мой Кот нормально, но я была уверена, что это заслуга косметики, а не отдыха, — иногда это были просто пейзажи или фотография красивого заката. В общем, парень старался не уехать кукухой вслед за отцом, который покорял подиумы своими смелыми нарядами.
«Отец вчера чуть с ума не сошёл. Модель надела чулки, был завершающий выход для короткого свадебного платья. Оказалось, что один чулок проела моль — было несколько разных по размеру дырок. Но вышел он шикарно: заставил модель надеть второй чулок, который порвал прямо на девушке в нескольких местах. И фату ей тоже порвал, причём перестарался, и та стала скорее косой вуалью. Но выглядело потрясающе.»
Журналы с моим Агрестом были согласны. Фото с «разодранной» невестой в свадебно-коктейльном платье были на всех первых полосах. Я тоже с удовольствием поглазела: что ни говори, а вкус у Габриэля был отменный.
Но с сообщения Адриана я посмеялась, конечно. Знаю я одного мотылька, который мог бы проесть чулки… после подстрекательства со стороны одного котёнка, конечно же.
Мы с Тикки занимались фигнёй: я ухаживала за застывшим зельем-какашкой, — если его поливать, то ароматизация увеличивалась в несколько раз, — писала новую книгу про покорение далёкой планеты и любовь, слонялась по городу в компании Хлои или Луки; квами моя, естественно, меня сопровождала всюду, а в свободное время начала плести фенечки и наузы.
Это такие волшебные узелки, обереги от разных неприятных штук в жизни. Но квами их воспринимала скорее как приятное хобби, себе по размеру.
Вообще, Тикки долгое время искала, чем бы ей заняться. Полгода точно было. Начались эти поиски после моего вопроса о том, чем квами увлекалась в прошлом. Если честно, мне стало совсем грустно, когда малышка, нахмурившись, попросила объяснить мой вопрос.
— Хобби, — сказала я. — Действие, которое тебе нравится. Оно может не приносить никакой пользы, ты просто занимаешься им, чтобы отдохнуть.
— Поедание сладостей считается? — с сомнением спросила малышка.
— Нет.
Так и начались её Большие Поиски — благо, интернет всегда был под боком, а печатать Тикки научилась быстро. У квами были небольшие проблемы с восприятием букв, приходилось сосредотачиваться, чтобы понимать текст; всё из-за того, что квами были мультиязычны и понимали любую письменность. К счастью, в интернете было достаточно видеороликов.
Тикки пробовала бисероплетение, вышивание, лепку из глины, — как раз пригодилась та глина, которую я не использовала до конца при изготовлении рун; после лепки мне пришлось отмывать малышку от серо-голубых разводов, — рисование и разукрашивание мандалы, которую я нарисовала ей сама. В этом мире не было бума на раскраски! Господи, да это ж поле непаханное.
Рисование по номерам Тикки тоже не подошло, как и скрапбукинг, и ещё куча всего. Хорошо, что мы не были сильно ограничены в средствах: к моим карманным добавилась банковская карточка от Сабины, на которой всегда была тысяча евро для непредвиденных расходов. Только потратишь — денюжка автоматически добавляется со счёта родительницы.
Пожалуй, спалиться перед этой женщиной было лучшим моим не-решением.
Сабина очень помогала, правда. Узнав, что Адриан не сможет приходить к нам на «уроки», она облегчённо выдохнула и вплотную занялась обустройством нашей будущей «качалки». Не знаю, что Сабина говорила Томасу, однако папан совсем не реагировал на этот ремонт в семейном гнёздышке.
Я замечала, как Сабина иногда подолгу стоит в дверях второй детской и смотрит на светлую краску стен, бежевый пол и молочную мебель. Было ясно, что женщина хочет ещё одного ребёнка, но по каким-то причинам не может больше забеременеть; или понимает, что в нынешних реалиях иметь карапуза — совсем не здравая идея.
В любом случае, я решила помочь ей. Потом, когда проблема Бражника решится. Вряд ли это дело затянется на много-много лет, до климакса мадам Дюпэн-Чэн мы с Котом точно разберёмся с Габриэлем и его девиациями. У любой сказочки есть конец, даже у страшной.
Мои собственные «тренировки» были такими, что мне хотелось или убиться, или истерически посмеяться. Сабина заставила меня танцевать, как и обещала, да не абы что, а восточные танцы. Бёдрами круть-круть, ручками помаши, наклон, отклонение и всё такое.
— Большинство этих движений подразумевают работу бёдер и точное положение позвоночника, — говорила Сабина, кружа около меня подобно голодной акуле; в руке у женщины был деревянный толстенный портняжный метр. — Держи голову, Маринетт, и не забывай о правильном положении таза.
Я старалась, но всё равно нет-нет, да и получала по заднице деревяшкой. Методы преподавания у женщины были драконовскими: объясняла всё она только один раз, во второй просто говорила «Предупреждение!», а в третий мне прилетало по неправильно стоящей части тела. По голове, конечно, Сабина не била, но вот по холке, если шея уходила вперёд — это пожалуйста.
