В него больно окунаться и в нем ничего не видно. Чёрное пятно, покрывшее весь дом и проследовавшее за ним в мир грез. А может, оно родилось во сне. Может, именно Томми и создал его.
Все, скрытое черным, не отображается в памяти. Через эту пелену может видеть только Тесей. Может, потому что научился. Научился, потому что тьмой управляет Томми. Неосознанно, импульсивно и боязливо. И сам же презирает последнее, ведь столь долгое время считал, что трусость присуща только Тесею. Томми постарается загладить свою вину и покажет ему как можно говорить о своих проблемах.
А Тесей научит его прощать и вскроет старый чулан.
-Неплохое начало.
-А иногда я чувствую себя так, словно пробежал восемьдесят марафонов всего за несколько часов. На самом деле, кажется, что я пробегаю эти марафоны каждый день, а потом меня сбивает грузовик, а потом реактивный самолет, который пилотировал кто-то, кто явно дал экзаменатору взятку.- что-то неуловимое скользило через поток речи мальчика. Казалось, что если раньше он еле говорил, то сейчас, из тени вышел ребёнок, кричащий : ” Если мне больно, то я убежусь, чтобы об этом знали все”.
-И я чувствую, как во мне горит ненависть, но я не могу просто подойти и сказать: “Я буду жить отдельно. Прощайте.”, не испытывая желания хорошенько им врезать, а потом свернуться в калачик и умереть. – за словами подтянулось и тело. Томми активно жестикулирует, а на особо нервных моментах всплескивает руками с невиданной до селе резкостью.
-Не стоит. Тебя ещё не хватало втянуть в моих тараканов.
-Да, это как минимум сколопендры.
Сэм тихо хмыкнул, прижав к губам чашку с напитком. Боги свидетели, если ему удалось откупорить бочку с гноем под названием “Здесь ничего нет и беспокоится не о чем, сука”, то он точно не собирается закупоривать ее ещё на несколько лет. Однажды, она все равно прорвется. Он лишь может сделать это наименее болезненным.
А может, Томми и сам видел эту бочку, но почему-то расковырять древесину решил только сейчас. Не из-за того, что она ему мешает, а потому что новый гной уже некуда девать.
Стоп.
Постойте-ка.
Если он уже давно стал разочарованием для этой семьи, то что его останавливает? Он уже на самом дне и дальше падать некуда.
Почему бы не уйти красиво?
-Сэм.
-Да?
-Мне нужна бумага, ручка и телефон. Я планирую нечто грандиозное.
Уилбур проснулся, чувствуя себя абсолютным дерьмом. Эквивалентом слова говнище. Последней сукой, если уж на то пошло.
Ночь грызла его изнутри. В его старой комнате было душно и невыносимо тихо. Интересно, Тесей так жил все время?
Томми- поправил его внутренний голос. Хриплый и немного скрипучий.
Когда Томми первый раз заговорил с ним, то он почувствовал удивление и некое странное узнавание. Это был не голос его девятилетнего брата, чего и стоило ожидать, но было ощущение, что он уже слышал его раньше.
Уилбур перевернулся на другой бок и попытался отогнать непрошеную мысль. Стоит подумать о чём-то другом.
В темноте комнаты парень заметил старый крюк для поддержки гитары. У Томми был такой же в комнате для его собственного инструмента. А рядом была другая гитара.
Уилбур залился краской от стыда и метнулся лицом к стене.
И как он только мог додуматься выкинуть гитару? И этот дурацкий локон. Что бы он ни делал, все выходит только хуже! И что его каждый раз останавливало, когда он, хотя бы раз в год, на день рождения, собирался позвонить брату?!
Страх- тихо хрипел разум.
Боялся, что он ничего не забыл. Избегал родного брата, своего Тесея, как чуму.
Уилбур захотел ударить себя по голове, но не стал этого делать.
И он действительно не забыл.
А ты до сих пор думал, что им можно повелевать как младенцем? Что пара подарков и извинений залечат то, что ты сделал?
Уилбур попытался оправдать себя перед... собой, наверное.В конце концов, он был ребенком!
Томми тоже был ребенком!
