— Его редко выбирают, — девушка слегка пожимает плечами. — Обычно все смотрят вон на того красавчика, — инструктор указывает в другую сторону. — Он у нас словно с выставки! Самый красивый! Может, и ты к нему присмотришься, — улыбается девушка. — Папа тебя пофотографирует верхом на нем. Поверь мне, Бархат смотрится очень эффектно. Тебе будет чем похвастаться перед подружками.
— А на Акселе нельзя — разочаровано спрашиваю я.
Девушка снова пожимает плечами.
— Ладно... Жди меня здесь. Я его приведу. Только предупреждаю сразу: на Бархате тебе было бы комфортнее. У него спина более узкая, и он больше подошел бы тебе по росту. Аксель для тебя великоват.
— Ну и что! Я уже каталась на большом коне. Его хозяин такой здоровенный дядька. Думаю, что Буран был не меньше, а может даже больше Акселя, — заявляю я.
Улыбающийся папа подходит к нам. Следом за ним идет та самая женщина, с которой он недавно разговаривал.
— Светлана Олеговна! Девочка хочет Акселя.
— Ну что я могу сказать, Катя! У девочки хороший вкус! Не каждый способен его разглядеть, — тепло улыбается женщина.
— Седлать его — уточняет инструктор.
— Не надо! Отведи его в манеж. Мы с Ульяной сейчас подойдем.
— А почему вы не разрешили его седлать? Я не буду кататься? — испугано спрашиваю женщину, которая ведет меня за руку в сторону огороженной площадки.
— Будешь, — отвечает она.
— А как я буду без седла? Я так не смогу!
— Сможешь! Пойдем! Тебе понравится...
— И уздечки не будет!?
— Не переживай! Оголовье, Катя оденет.
Буквально через десять минут инструктор приводит Акселя в манеж. Светлана Олеговна забирает у девушки повод и отпускает ее.
— Говоришь, каталась уже!?
— Да, — отвечаю я, во все глаза рассматривая коня. В близи он еще красивее. — А какой он масти?
— Мышастой, — говорит женщина и жестом подзывает меня подойти поближе. Ноги почему-то не слушаются. Я почти целый месяц уговаривала папу привезти меня сюда. Он отказался оставлять меня в станице. Помню, как он был удивлен, когда я попросила его перевести меня в станичную школу. В итоге я поехала домой, взяв с него слово, что он обязательно найдет какую-нибудь конюшню недалеко от нас.
— Смелей, — говорит женщина, подтягивая меня за руку поближе. — Погладь! Не бойся!
Я провожу рукой по шелковистой шерсти на боку лошади.
— Вы не стрижете ему гриву — спрашиваю удивленно. — Мне рассказывали, что за гривой тяжело ухаживать, поэтому многим лошадям ее стригут...
— Аксель у нас артист! Его гриву мы заплетаем. Поэтому почти не стрижем, — отвечает женщина. А я собираюсь прикоснуться к носу жеребца. Сосредоточенно тяну руку. Аксель фыркает. Я пугаюсь. Женщина посмеивается: — Не бойся. Он очень смирный! Ты знаешь, чем он занимается?
— Чем?
— Аксель работает с вольтижерами. Это такие спортсмены, акробаты. Кстати, многие ребята пришли к нам из гимнастики. Ты никогда не занималась?
— Я видела одну такую девочку, — восторженно вспоминаю выступление Милы и Лиры.
— А ты бы хотела?
— Что?
— Быть спортсменкой вольтижером. Твой папа рассказывал, под каким ты была впечатлением после джигитовки.
— Да вы что? Я не смогу... Я даже на мостик встать не могу. Какая из меня гимнастка! — смеюсь, наглаживая горячий бок жеребца.
— А ты пробовала — спрашивает женщина.
Я теряюсь. Не знаю, что ей ответить. Я и спорт — понятия не совместимые. Неужели она не видит, что мне до спортсменки, как до луны.
— Видишь возвышенность — женщина указывает в противоположный край манежа. — Иди туда и заберись на нее.
— Зачем?
— Ульяна. Делай то, что я говорю.
С трудом отрываюсь от коня и направлюсь к какой-то продолговатой тумбе. Забираюсь на нее. Светлана Олеговна отпускает повод, и конь сам идет ко мне. Становится рядом и замирает.
— Что мне делать — кричу ей.
— Ты еще не догадалась? А ну-ка пройди вперед метра три и замри.
Я делаю то, что она мне говорит. Аксель следует за мной, а за тем замирает около меня.
— Ульяна! — смеется женщина. — Он тебя приглашает!
— Куда — растеряно спрашиваю я.
— К себе на спину! Запрыгивай!
На мгновенье я теряюсь, но руки сами обхватывают его шею. Я в один момент оказываюсь верхом на коне.
— А ты ловкая, — громко говорит женщина. Рассматривает нас, слегка наклонив голову на бок.
Я беру в руки повод, как учил дядя Юра. Слегка отклоняюсь назад, с усилием прижимаю ноги к бокам Акселя. Он пускается в тихий галоп. Мое сердце бьется в такт его четким шагам. Он скачет по кругу. Светлана Олеговна стоит в центре манежа. Мы делаем несколько кругов, затем женщина подходит ближе к краю ограждения и приказывает ему остановиться. Конь, сбавив темп, переходит на медленный шаг, а потом и вовсе останавливается, как вкопанный, рядом со Светланой Олеговной. Только сейчас я понимаю, что у нас был зритель. Папа стоит за ограждением. В его глазах читается самое настоящее восхищение.
— Ульяна! Ты точно только раз сидела верхом?
— Нет! В седле я была три раза. Два раза я только посидела. Кататься мне не позволили, сказали, что конь слишком норовистый.
Светлана Олеговна зачем-то разувает меня. Стягивает кроссовки.
— Становись ему на спину!
— Я не смогу, — говорю испугано.
— Сможешь! Вставай!
