— Нет! Пожалуйста! Можно я еще сидя покатаюсь!
— Делай, что я говорю! — прикрикивает она на меня. Не со злостью. Просто слегка повысив голос. Я не люблю, когда со мной так разговаривают, но ее почему-то слушаюсь. Сама не знаю, как. Я оказываюсь в вертикальном положении. Стою ногами на спине лошади. Руки сами разлетаются в стороны. Светлана Олеговна слегка тянет повод, и конь начинает медленно шагать. — Не бойся!
Папа пытается что-то ей сказать. Она игнорирует его. Сосредоточенно смотрит на меня.
Конь двигается медленным шагом. Женщина идет рядом с ним. А я стою! Стою ступнями на теплой спине и ощущаю себя птицей.
— Что ты чувствуешь? Тебе страшно?
— Нет, — только и могу ответить я.
Мы проделываем полный круг. Папа уже замолчал и просто удивленно смотрит на нас. Аксель останавливается, а я перемещаюсь в сидячее положение. Женщина похлопывает его по боку.
— Катайся, — говорит она. И направляется на выход из манежа.
— Я что, сама могу!? — восторженно кричу я.
— Можешь! Когда надоест, остановишь его около тумбы. Я пока поговорю с твоим отцом.
Я ни за что бы не слезла с Акселя, если бы время не близилось к ночи. Он скакал по-разному: то быстрее, то медленнее, то переходил на шаг. Мы приехали поздно. Если бы папа мог не ходить на работу и привез бы меня сюда ранним утром, я была бы самым счастливым человеком. Я с трудом дождалась окончания его рабочего дня. Мы провели в дороге больше часа и добрались в "Орион" только к семи часам вечера.
Я запомню этот вечер на всю жизнь. Я всегда буду помнить и число, и месяц, и день недели. Эта дата стала значимой для меня. В тот вечер я обрела самого верного друга. Имя ему Аксель. И самого замечательного наставника. Светлана Олеговна стала моим личным лонжером, тренером и второй мамой.
— Светлана Олеговна! Я похож на человека, который занимается благотворительностью? — бросаю папку с бумагами на стол перед директором комплекса. Надо отдать ей должное, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Просто она еще не представляет, какой я устрою здесь разнос…
— Ты не похож, — отвечает она, снова обращая свой взор в монитор компьютера.
— Вы!
— Ах! Да! Простите! Вы, Егор Александрович, не похожи на такого человека.
Да что она себе позволяет? Здесь ни то что прибыли нет — сплошные убытки…
Приобретая конный спортивный комплекс, отец, вероятно, совсем не задумывался о доходе, который он должен приносить. Он столько лет спонсировал конный спорт. Мало ему, что ли, было? Зачем он купил его, да еще и оставил в управление бывшей хозяйке? На данный момент этот вопрос для меня остается загадкой. Но некоторые подозрения все же имеются...
— Егор Александрович. У нас была договоренность с вашим отцом...
— Я надеюсь, не устная?
— Не перебивайте меня, пожалуйста, — пытается продолжить свою речь Светлана Олеговна. — Александр Петрович много лет оказывал нашим спортсменам спонсорскую помощь. Я хорошо знала вашего отца и была всегда благодарна ему за поддержку, в которой он никогда не отказывал нам. Комплекс был передан в его владения на определенных условиях. Не смотря на смену собственника, я остаюсь управляющей и продолжаю руководить им так, как считаю нужным. Он доверил мне управление. Не волнуйтесь, ваш отец регулярно получал всю отчетность, и я могу утверждать, что он, как хозяин, был полностью удовлетворен результатами моей работы.
— Я не знаю, чем он там был удовлетворен, но это никуда не годится, — кивком указываю на папку.
— Егор Александрович. Вы слишком торопитесь, — женщина, наконец, отрывается от монитора. Складывает кисти в замок и, уставившись на меня усталым взглядом, вздохнув, продолжает: — Не спешите окунаться только в цифры. Познакомьтесь сначала с самим комплексом. Почувствуйте, чем он дышит, чем живет! Мы плохо начали, — вспоминает она нашу стычку, случившуюся неделю назад. — Я думаю, нам следует обнулить нашу первую встречу. И попытаться понять друг друга. Вы правы... Я давно не хозяйка, хоть и не переставала считаться таковой для окружающих. Не буду скрывать, что, купив у меня "Орион", Александр Петрович оказал мне огромную услугу. Я не решилась бы продать его кому-либо другому…
Сижу напротив женщины и думаю: Когда же закончится этот монолог? Я прекрасно знаю, каким замечательным человеком для посторонних людей был мой отец… Наконец мне надоедает слушать дифирамбы в его честь.
— Светлана Олеговна. Почувствовать! Это не про бизнес! Про бизнес — это посчитать. А считать я умею!
— Это не только бизнес, — пытается возразить она.
— Для меня только! Вы прекрасно понимаете, что обстоятельства не позволяют мне продать его сейчас. Я не отношусь к тем людям, которые получают удовольствие, вдыхая запах конского навоза и отгоняя от себя мошкару. Но убыточным это дело больше не будет. Поэтому, думаю, вам пора освободить кабинет.
— Вы меня увольняете?
— Нет... Продолжайте заниматься спортсменами. Кто вы там, тренер? Вот и тренируйте!
