Все знают, что он влюблен в Диану. Ни для кого это не новость. Хоть и понять это довольно сложно. Взбалмошная, нервная, избалованная Диана и спокойный, серьезный Максим — не слишком гармонична пара. К тому же ему только восемнадцать, а ей двадцать один. Как бы он не старался это скрыть, его постоянное беспокойство о ней выдает его с потрохами. Не получается у Максима скрывать свои чувства. Вот только Дианка в упор его не видит.
— Не переживай, Макс! Все с ней будет нормально, — слегка треплю за плечо Максима и перескакиваю через ограждение.
Парень посмеивается. — Ну да, ворота и калитки для простых смертных… Вольтижера видно издалека!
— Привычка, — развожу руками я. И направляюсь к Акселю. Конь видит меня и выдвигается ко мне навстречу. — Макс! Открой ворота, пожалуйста! — кричу парню, стоящему у ограждения, и запрыгиваю на Акселя.
— А ты давай на нем! — кричит он и жестом изображает прыжок.
— Ты в своем уме! Будто бы не знаешь, что он не возьмет такую высоту! — говорю возмущенно.
Макс распахивает ворота.
— Ну ты же не пробовала, — улыбается он.
— Ему это не нужно, — наглаживаю гриву коня. Он выходит за ворота.
— Уль, неужели тебе никогда не хотелось перемахнуть через препятствие. Мне кажется, у тебя бы получилось.
— Не на Акселе и не с моим весом!
— Вот ты дурочка! Какой у тебя там вес — усмехается он.
За территорией комплекса есть лес, а за лесом — озеро. Летом вода хорошо прогревается, и я часто купаю Акселя в нем. Время близится к одиннадцати, до тренировки еще час. Мне хочется побаловать Акселя. Он просто обожает купаться и отлично плавает. Кстати, именно он и научил меня плавать. Я ведь совершенно ничего не умела, когда пришла сюда…
***
— Да не бойся ты! Глупенькая, — говорит Светлана Олеговна, подталкивая меня к воде. — Улечка! Он опытный пловец. Тебе только нужно вытянуться вдоль его спины и держаться за гриву. Он сам будет плыть, а ты будешь над ним, — говорит она. А я все равно боюсь сдвинуться с места.
Ребята из комплекса уже во всю плещутся в воде. Кто-то чистит лошадей почти на берегу. Некоторые плавают сами по себе, некоторые плавают вместе со своими подопечными. А я не могу решиться. Аксель просится в воду. Заметно, что ему хочется скорее окунуться, но он послушно ждет, пока я созрею.
— А можно я не буду раздеваться — озираясь по сторонам, спрашиваю я.
— Если у тебя есть сменная одежда, можно, конечно, — отвечает мне тренер, снимая седло с коня. — Я буду рядом, не бойся, — говорит Светлана Олеговна, подсаживая меня на Акселя. Зажмуриваюсь, как обычно. Конь начинает ступать по илистому берегу. Вода становится мутной. Светлана Олеговна придерживает его за уздечку, ступая в воду вместе с ним. Мы погружаемся глубже. Вот вода уже касается моих ступней, слегка холодит ноги.
— Давайте не будем, — вскрикиваю, прежде чем оказываюсь в воде по пояс. Но Аксель уже плывет. Светлана Олеговна плывет рядом с нами.
— Вытянись! Просто приляг на него… Держись за гриву, он тебя так покатает, — говорит женщина. А мое сердце выпрыгивает из груди от восторга. Я и подумать не могла, что плавать так здорово. А плавать с Акселем — это настоящий аттракцион.
— Нравится — спрашивает Светлана Олеговна.
— Да! Очень! — не скрывая восхищения вскрикиваю я.
— Ну вот! Я боялась, что ты и сегодня не решишься.
***
За час мы, конечно, не успели. Опаздываю на тренировку почти на двадцать минут. Вероника будет бурчать. Но на меня свои недовольства она изливает нечасто. Я редко опаздываю. К тому же я уже как следует разогрелась и растянулась. Во время езды на лошади у всадника задействованы почти все мышцы, даже те, которые в обычной жизни при простых физических упражнениях не так то просто разогреть.
В раздевалке, разумеется, пусто. Быстро переодеваюсь и несусь в зал, на ходу заплетая влажные волосы в косу. Я рощу волосы с того самого дня, как попала сюда. Отчасти, не стригу их ради бабушки. Она так радовалась, когда я начала отпускать косы. Говорила, что я вылитая мама. Просила не стричься. И я не стриглась.
Не слишком послушные, но довольно густые волосы доросли до поясницы, и с тех пор я подстригаю только кончики. Я уже и забыла времена, когда ходила со стрижкой под мальчишку. А какое я получала удовольствие, когда Светлана Олеговна плела мне колоски на выступления. Словами описать невозможно. Точно так же расчесывала и заплетала меня мама, когда была жива. Каждый раз я словно проваливалась в детство. В те времена, когда мама будила меня пораньше перед садиком, чтобы заплести косички, я вредничала и капризничала, умоляла дать мне поспать еще хотя бы минуточку. Но мама была неумолима. В сад я всегда ходила с двумя тугими колосками. Могла ли я тогда подумать, что мое самое нелюбимое занятие в раннем детстве станет самым желанным в старшем возрасте. И пусть мои волосы расчесывали не мамины руки, я всякий раз закрывала глаза и представляла именно ее.
