Я и сама понимаю, что выгляжу слишком рассеянной. Ника права. Если младшие начнут сомневаться во мне, пострадает вся команда. Верхним акробатам по двенадцать лет. Они абсолютно бесстрашные, беспрекословно выполняют такие элементы, от которых у непосвященных людей волосы становятся дыбом. Но загвоздка в том, что акробатическим вольтижем занимаются в основном те, кто мало весит. А это, как правило, дети, у которых слабо сформировано чувство самосохранения. Я тоже пробовала себя в качестве верхней. Но, к сожалению, я тяжеловата. Не каждому партнеру комфортно работать со мной. Одно дело отрабатывать акробатическую программу на жестком неподвижном покрытии, другое — на скачущем коне. Вольтижер должен порхать, быть легким, невесомым. А верхний вольтижер как раз и создает чувство легкости и парения.
Голова сама поворачивается в сторону входа. Выдыхаю… Ушел.
***
Три часа тренировки вымотали меня, как все шесть. Я больше не косячила, но никогда еще максимальная концентрация не стоила мне таких усилий.
Быстро ополаскиваюсь в душе. Завернувшись в полотенце, выхожу в раздевалку. Распахиваю шкафчик. У меня здесь целый гардероб. Ну что ж, раз ближайшие два часа мне придется работать. Нужно и одеться соответственно. Белье, бриджи, поло... Наклоняюсь и собираюсь натянуть краги.
И снова мне некомфортно. Ощущение чужого присутствия не покидает меня. Разворачиваюсь. Опять он… По всему телу табуном пробегают мурашки. И давно он пялится?
— Вообще-то это женская раздевалка, — возмущаюсь я.
— Ну ты же одета!
— Последние пару минут — да! А до этого… Могли бы хотя бы постучать!
— Я стучал!
— Я почему-то не слышала, — не могу скрыть раздражения в голосе.
— Я думал, ты убежала!
— С чего вдруг?
— Ну, команда твоих циркачей уже проскакала мимо моего кабинета. Думал, и ты среди них...
Его взгляд упирается мне в грудь. Машинально опускаю голову. Поло полностью расстегнуто. Свечу бельем. А этот совершенно бессовестно меня разглядывает. Застегиваю две пуговицы, отворачиваюсь и продолжаю собираться. Затягиваю волосы в высокий хвост. Из хвоста плету косу. Не выдерживаю и вполоборота поворачиваюсь к нему.
— А вы так собираетесь заниматься? — как можно пренебрежительнее рассматриваю его.
— А какая разница, в чем я буду одет? Неужели лошади ни все равно?
— Вам будет неудобно, — говорю, закрепляя косу на конце резинкой. — И лошади тоже. Кстати, на ком вы собираетесь учиться?
— А кого бы ты мне посоветовала?
— Ну, вы же, кажется, привезли своих лошадей. Может, попробовать кого-нибудь из них?
— Нет, девочка, так быстро ты от меня не избавишься. Мне уже дошло, что из себя представляет ахалтекинец! — поднимает руки вверх. — Пусть его сначала кто-нибудь объездит… Он же неадекватный!
— Странно! Я думала он ваш...
— Мой!
— Получается, что ваш он только номинально, — морщу нос. Мне так хочется его унизить, задеть, обидеть. Не знаю… Сделать что-нибудь такое, чтобы сбить с него эту спесь.
— Ах ты маленькая манипуляторша! — не без иронии в голосе говорит он. — На Акселе твоем буду учиться! Посмотрим, стоит ли он того что бы содержать его лишнюю неделю. Кстати я сдержал свое слово. Он все еще здесь. А вот всех остальных уже забрали.
— Так быстро — в недоумении спрашиваю я. — И Лаванду?
— А что она для тебя тоже что-то значит?
— Когда вы успели?
— А зачем тянуть? Отдал первым попавшимся покупателям. На твоего тоже, уже глаз положили. Хотят забрать его для туризма.
— Зачем вы это делаете?
— За тем, что пора обновить кровь. Они старые, больные. Их давно пора списать!
Гашу в себе всплески гнева. Обойдешься! Не покажу я тебе своих эмоций. Беру перчатки и шлем, направляюсь на выход.
— Я напишу список того, что вам нужно приобрести для обучения.
— Даже так, — перебивает меня он.
— Ну, если вы собираетесь кататься верхом регулярно, вам понадобится немало вещей. Или вы так… Просто хотите попробовать? — слегка запрокидываю голову, поравнявшись с ним, смотрю в глаза.
Рассчитываю, что он освободит выход и пропустит меня. Но он так и стоит, облокотившись плечом о косяк дверного проема, и не двигается с места. Я поворачиваюсь боком и протискиваюсь мимо него, слегка задевая его предплечье. Вот же истукан! Вдыхаю воздух открытого пространства. В раздевалке я чувствовала себя мышкой в клетке. Терпеть не могу тесные комнатушки, так же, как лифты и балконы. Стараюсь минимизировать свое нахождение в ограниченных пространствах.
Он следует за мной. Идет немного позади. Уверена, что снова пялится. Ну, я тебе покажу старого коня. Молодой крови ему захотелось!
Иду в направлении денника. Он по-прежнему на шаг позади меня.
— Вы сами будете седлать? Или не барское это дело?
— А ты, оказывается, язва?
— Нет! Что вы? Просто интересуюсь, насколько глубоко вы хотите проникнуться атмосферой.
— Глубоко! Ты себе даже не представляешь насколько, — отвечает с усмешкой, поравнявшись со мной и скосив взгляд в мою сторону.
Скотина... Как же он меня бесит! Чего он так пялится?
