— В смысле, Егор! Как это возможно?
Он откидывается на спинку своего сиденья.
— Оказывается, возможно. Я сам узнал только полгода назад.
— Вы делали тест?
— Нет! Я и так вижу, что он мой!
— Подожди! Получается, ты со своей мачехой? — прикрываю рот ладонью.
— Ну… На тот момент она еще не была моей мачехой, жила у нас в доме, но официально только собиралась ею стать. Тимур не знает и, наверное, пока не нужно ему знать об этом...
Я сижу, словно молнией пораженная. Нахожусь в таком шоке, будто бы эта новость касается непосредственно меня.
— Тебе было всего восемнадцать!
— Ага... Шокировал тебя?
— Немного... Это произошло случайно, или ты любил его мать?
— Нет, Уля! Ее я точно не любил, — опустив взгляд, произносит Егор. Его губы трогает едва заметная усмешка.
— Ну зачем тогда? Тем более с женщиной своего отца...
Усмешка на лице Егора становится более явной.
— Не бери в голову. Забудь! Кто не совершает ошибок в молодости?
— Ты считаешь Тимура ошибкой?
— Не Тимура, а саму ситуацию.
— А почему ты решил поделиться этим со мной?
— Потому что ни с кем другим обсуждать эту тему я не могу.
— Ты скажешь ему?
— Когда-нибудь скажу. Не сейчас… Ты представляешь! Пацан всю жизнь жил один. Был одинок при живых родителях. Я реально чувствую себя виноватым в его одиночестве. Может, если бы увидел его раньше, забрал бы его, он не жил бы сам себе предоставленный, на попечении посторонних людей столько лет. А сейчас он подросток... Раз посмотрю на него — ребенок. Другой раз взгляну — вроде взрослый парень уже. Я не знаю, как вести себя с ним.
— Не знаю, что сказать.
— И не говори ничего. Спасибо, что послушала. Мне дико необходимо было произнести это в слух.
— А твой отец знал, что Тимур не его?
— Мне кажется, он догадывался. Хотя, может, его жёнушка при разводе посветила его в это. Они не прожили даже года. Эта кукушка бросила ребенка, только успев его родить… Ну что, пошли знакомиться? Твой отец дома, — говорит он и выходит из машины.
— Егор! Ты куда? — бегу следом за ним, а он уже подходит к подъездной двери.
— Знакомиться с будущим тестем, — говорит он. А моя челюсть отвисает в который раз за день.
— Ты что, луговых трав надышался? Так это было давно. Уверена, их дурманящий эффект уже должен был рассеяться.
— Уль! Я серьезно! Я не мальчик ходить вокруг да около. Тебя ведь тоже влечёт ко мне, я ведь чувствую, — он подтягивает меня к себе. — Ты же трепещешь вся в моих руках, — говорит, уставившись мне прямо в глаза. Надеюсь, очки хоть немного скрывают мое смущение. Я не знаю, что сейчас говорит мой взгляд, но то, что все лицо вновь заливает краской, это однозначно.
— Думаю, ты спешишь! Мы совершенно не знаем друг друга.
— Так давай узнавать! Я не готов тратить месяцы на одни поцелуи… Хочу тебя! — его рука сползает по моей пояснице ниже, еще сильнее прижимая мое тело к нему. — Всю хочу... Уль!
Я теряю дар речи. Что ему ответить? Что сказать? Чтобы не выглядеть дурочкой, которая может только хлопать ресницами и открывать рот в немых попытках выразить свои мысли. Мысли, которых нет. Полный вакуум. Стою и открываю рот, как рыба, выброшенная на берег. Наконец мои мысли собираются в кучу. Слова в моей голове потихоньку начинают складываться в предложения.
— Боюсь, что если ты узнаешь меня получше, то можешь пересмотреть свои взгляды. Знаешь, Егор. Хочу… Это и так понятно. Я не настолько глупая, чтобы не понимать и тем более не чувствовать этого, — слегка отстраняюсь от него.
— Ты ждешь от меня слово "люблю"?
— Нет. Не жду. Думаю, для того, чтобы сказать слово "люблю" нужно гораздо лучше узнать человека. Что ты собираешься сказать моему отцу при знакомстве: — Я хочу вашу дочь? Отпустите ее ночевать ко мне?
Егор улыбается.
— Уль! Ну, ты же взрослая, неглупая девушка…
— Егор! Давай не будем спешить? Прости, но я не хочу поддаваться эмоциям. Ты прав, меня влечёт к тебе. Но это не значит, что я не способна бороться с этим влечением. Это слишком быстро, Егор!
— Сколько тебе нужно времени?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Тебе тоже нужно время. Оно нужно не мне одной. Может, завтра ты решишь, что это было сиюминутное увлечение. Сам еще поражаться будешь своему самообману.
— Какому самообману? Уля! К чему эта философия?
— Тебя привлекла моя оболочка и не более того. Что ты знаешь обо мне? Кроме того, что я в той или иной степени в твоем вкусе…
