— Твой… — Маша мнется. — Короче, мужчина, с которым ты встречаешься, пообщался с ним. Я не знаю подробностей! Могу только догадываться… Скорее всего, у него есть какой-то компромат на Артура. Попроси его, пожалуйста, поговорить с ним. Пусть он и меня оставит в покое… Я так больше не могу! Уля! Миланке только восемнадцать исполнилось! Прошу тебя! Помоги... Я уволилась, а теперь не могу найти работу. Везде отказы. Все будто бы сговорились! Я отдала ему те деньги, но он говорит, что этого мало. Что мой долг будет только расти, и расплачиваться я буду вовсе не деньгами, — Маша задирает рукава рубашки, показывает мне запястья, цветущие сине-желтыми отметинами. — Прошу… Помоги мне! — произносит она, а мое сердце рвется в клочья. Зачем ты это сделала, Машка? Зачем предала нашу дружбу — кричу я в своей голове. Маша смотрит на меня взглядом, полным отчаяния. — Уль! Я не могу так больше... Я не хочу так жить! — полушепотом произносит она. А я понимаю, что она на грани. По ее щекам градом катятся слезы. Я молча достаю телефон и набираю Егора.
На дисплее моего телефона смеющаяся Ульяна. Невероятно красивая, нежная, свежая, манящая. На ее голове венок из полевых цветов. Волосы распущены по плечам. Если бы конь так ювелирно не плюхнул бы ее в грязь. Осталась бы в этом венке до вечера. Какая девушка! Не на внешность твою охрененную я клюнул, девочка. Совсем не на внешность... Мало, что ли, красивых? Сейчас каждая вторая красивая. Кто-то в меру, кто-то с перебором. А в ней всего достаточно. Вот ни прибавить, не убавить. Все в ней есть… Телефон вздрагивает от входящего вызова. Непроизвольная улыбка растягивает мои губы.
— Ты уже соскучилась по мне?
— Егор! Ты далеко уехал?
— Не поверишь. Стою на том же месте. Приворожила ты меня, Ульяна! Буду теперь твою дверь, как пес, охранять...
— Ты не мог бы зайти — встревоженным голосом спрашивает она.
— Что случилось?
— Нет! Давай лучше я к тебе выйду!
Выхожу из машины. Ульяна выбегает ко мне навстречу.
— Что такое? — ловлю ее в свои объятия. Девушку потряхивает.
— Уля! Пять минут... Прошло от силы пять минут! Что могло произойти?
Глаза Ульяны бегают. Вижу, что не знает, с чего начать. Закусывает нижнюю губу, оборачивается назад.
— Пойдем! — берет меня за руку.
— Ты все же решила познакомить меня с отцом?
— Его нет дома.
— С огнем играешь, девочка! А что если…
— Егор! Прекрати! — она пропускает меня в квартиру. Дверь в одну из комнат приоткрыта. На диване, съежившись, сидит девушка. Взгляд в пол. На нас не реагирует. Ульяна тащит меня на кухню. — Егор! Что у тебя есть на того урода?
Удивленно вскидываю брови.
— Ты понимаешь, о чем я! Ты ведь успокоился… Больше не говоришь, что Кирнос может мне отомстить. Что мне не следует ходить по улицам одной. Я же помню, как ты убеждал меня, что это опасно. А сейчас молчишь… Больше не поднимаешь эту тему.
— Потому что тебе больше ничего не угрожает. По крайней мере, с его стороны.
— У тебя есть какой-то компромат на него?
— Зачем тебе это? Забудь! Живи дальше!
— Егор! Он угрожает другому человеку!
— Кому?
— Маше.
— Стоп! Той Маше, которая...
— Да! Той Маше!
— Ты сейчас пошутила?
— Нет! Егор! Ей нужно помочь!
— Ты в своем уме? Если бы не она, ты бы не оказалась в том дерьме!
— Я знаю!
— Неужели ты уже все забыла?
— Нет. Не забыла! Никогда не забуду! Но...
— Пусть ищет себе других защитников. Я не собираюсь заступаться за эту дрянь! Пусть сама выгребает или просит помощи у кого-нибудь другого.
— Егор! Пожалуйста! — хватает меня за руку. — Прошу тебя! Он к ее младшей сестре подбирается.
— А тебе то что?
— Я не смогу жить спокойно! Он и ее... Егор! Она показала мне синяки, — качает головой Уля.
— Вспоминай свои руки, — хватаю ее за запястья. Розовая кожа под сошедшими ссадинами выделяется яркими пятнами. — Давно зажили?
— Прошу тебя... Пожалуйста, — шепчет она. В ее глазах тревога. Ведь не успокоится теперь. Совсем недавно эти глаза улыбались. Даже не так... Несколько часов назад эти глаза смеялись. Входная дверь хлопает.
— Наверное, папа пришел, — выбегает в коридор. Затем выскакивает за дверь. Выхожу вслед за ней. Слышу крик наверху. Уля бежит вверх по лестнице. Бросаюсь следом.
— Маша, подожди! — раздается этажами выше. — Подожди! — четвертый, пятый, шестой! — Подожди! Не надо! Маша! — по прямой бы я догнал ее в два счета. Бежать вверх по лестнице, пусть даже через две ступеньки — совсем другое дело. Настигаю их на девятом этаже. Уля держит в объятиях рыдающую девчонку. Дверь одной из квартир приоткрывается. Из-за нее выглядывает женщина.
— Девочки, что у вас случилось? Чего расшумелись на ночь глядя — спрашивает она.
— Теть Наташ, простите. Мы уже уходим. — Ульяна обнимает плачущую девчонку, всхлипывает сама. — Пойдем, — приобнимет ее за плечи. Неужели она ее простила. Я ни за что бы не простил. Наплевал бы на такого друга. Вычеркнул бы из своей жизни. Хотя нет... Я бы еще отомстил напоследок. Не знаю, что сделал бы, но молча подобную подлость не проглотил бы.
