— Да! Светлана Олеговна давно хлопотала. Еще прошлым летом хотела отправить ее в Германию. У нее там близкая подруга держит школу вольтижа. Но тогда что-то не срослось. По-моему, Ульяна как раз болела, когда наши в Словакию ездили на соревнования. Света хотела там ее показать. А в этом году на нее вышла австрийская команда и пожелала посмотреть на Улю. Света говорит, что это даже лучше. В Германии ее ждала бы только спортивная карьера. А австрийцы ей еще и работу предлагают…
И когда, интересно, она собиралась мне об этом сказать?
— Если я правильно понимаю, то их интересуют только титулованные спортсмены. Не просто же так они ждут результатов Чемпионата, — спрашиваю у своего словоохотливого собеседника.
— Поверьте, — с улыбкой произносит он, — у нее и так достаточно наград, но звание Чемпионки Европы однозначно открыло бы перед ней далеко ни одни двери. Командное выступление, конечно, под вопросом, но индивидуальная программа у Ульяны на высший балл, — произносит Игорь Иванович и замолкает. Молчит несколько секунд, наблюдая за тем, как я сверлю взглядом вход в спортзал. И, наконец, решает закончить наше общение: — Егор Александрович. Я тогда возьму Буцефала для малышей. Он смирный, хорошо ладит с маленькими детьми?
— Возьмите, конечно.
— Спасибо. Передавайте привет Тимуру.
— Ага. Передам, — отвечаю ему и направляюсь в зал, из которого доносятся звуки ударов о маты, это они так приземляются, и бесконечные комментарии Вероники. Миниатюрной блондинки лет тридцати пяти, которая носится со своими подопечными, как наседка с цыплятами. И не выпускает ни одного из них из своего поля зрения.
— Лера! Плечи! Некрасиво! Где твоя осанка! — вопит тренерша. Комментируя пирамиду из трех спортсменов.
Ульяна стоит немного в стороне и только готовится сменить одного из акробатов на следующей поддержке. Девушка оборачивается и мимолетно улыбнувшись мне, заскакивает на деревянный тренажер. Неужели почувствовала мое присутствие? Ульяна делает сальто через круп лошади. Зажмуриваюсь от увиденного. Ужас… Как она еще до сих пор жива? У меня дух перехватывает, когда она проделает это на неподвижной поверхности. А когда конь скачет галопом, там вообще сдохнуть можно от переживаний. Куда смотрел ее отец, когда отдавал дочь в такой травмоопасный спорт.
Я с трудом смерился с увлечением Тимура. Никак не мог понять, почему он так привязан к конкуру. Но уговорить мальчишку сменить занятие после того, как он более четырех лет посветил этому спорту, оказалось невозможно. Из меня отец жокея сделать не смог. Отстал, когда понял, что мой рост и вес обещают быть далеко не жокейскими. Он в буквальном смысле навязывал мне то, что любил, и то, чем мечтал заниматься сам. Я даже не помню, сколько мне было лет, когда отец впервые посадил меня в седло. Не был бы так навязчив, возможно, и я бы проникся любовью к лошадям. Но любви не случилось… Лет пятнадцать я не садился на лошадь. Но непокорный Локки все же умудрился немного разбередить мою душу и заставить вспомнить прошлое.
Стою и не свожу с нее взгляда. Мне кажется, или она действительно начинает немного нервничать? Ульяна уже привыкла к тому, что я ненадолго заглядываю на ее тренировки. Обычно наблюдаю за ней минут десять и ухожу. Дольше смотреть на то, как она взлетает и летит вниз, у меня не хватает нервов. Чувство того, что она вот-вот потеряет равновесие и сорвется, не покидает меня ни на секунду, когда я наблюдаю за ее работой. Она уже несколько раз оглянулась в мою сторону. И я отчетливо вижу, как по ее лицу пробегают тени волнения.
Ульяна не выдерживает и спустя полчаса подбегает ко мне.
— Егор. У тебя все в порядке? Ты какой-то странный сегодня, — интересуется она. Ее взгляд изучающе бегают по моему лицу.
— Все нормально… Я просто любуюсь. Нельзя? — с лёгкой улыбкой отвечаю ей.
— Можно.
— А я уже подумал, что ты собираешься меня прогнать.
Уля опускает глаза. — Зачем? Ты нам совсем не мешаешь.
— Уль! — окликает ее тренер. — Все на сегодня! Илья связки потянул. Можешь идти.
Подхватываю ее под руку и вывожу в коридор. Черт! Здесь и податься некуда. Не попросишь же Светлану Олеговну из кабинета, когда я сам ей его вернул.
— Егор! Куда ты меня тащишь? — удивленным голосом спрашивает она.
— Соскучился, — дергаю ручку одной запертой двери, затем следующей. Третья дверь распахивается, являя нам внутренности подсобного помещения. Комнатка заставлена уборочным инвентарем. Вдоль одной стены располагается стеллаж, а около другой, небольшой офисный стол.
— Что это за кладовка — спрашиваю, затягивая ее в комнатушку и запирая за нами дверь.
— Здесь уборщица свои вещи остав…
