— Я под подпиской о невыезде.
— Папочка! Давай наймем другого адвоката!? Почему ты молчал?
Папа качает головой. — Дочь! Ничего не поделаешь. Я виновен...
— Это все из-за меня!!!
— Нет, — пытается выдавить улыбку.
— Пап! Я возьму эту медаль и соглашусь на контракт. Я сделаю все, чтобы эти жертвы не были напрасны.
— Доченька…, — папа целует меня в макушку. — Ты здесь совершенно ни при чём...
— Не приезжай! Ненужно! Я сама доберусь. — Плечом прижимаю трубку к уху. Ключ никак не хочет попадать в замочную скважину. Руки трясутся. В который раз связка ключей с грохотом падает на пол. Наклоняюсь, но чужая рука подхватывает ключи быстрее меня. Поднимаю глаза. Макар. Сердце пропускает удар. Он улыбается одним уголком рта. Смотрит на меня, не отводя взгляда. Выпрямляется и сам запирает мою дверь.
— Привет, — шепчу, сбрасывая звонок. Егор перезванивает снова. — Я сама! Неужели ты не понимаешь? Я хочу сама! Не обижайся, просто мне нужно побыть одной. — На этот раз он сбрасывает первым.
— У тебя все нормально?
— Да! Все хорошо. Ты же уезжал...
— Вернулся, — продолжает улыбаться он. — Улька! Ты прости меня?
— За что?
— За то, что не был рядом, когда был нужен. За то, что свалил, так и не объяснившись с тобой… Прости. — Макар пытается ущипнуть меня за щеку. Привычка. С детства щипается. — Простишь, Улик?
— А где Маша? Вы приехали вместе?
Макар меняется в лице. Уголок его губ ползет вниз. Сменяя насмешливое выражение на угрюмое.
— Мы расстались.
— Она собиралась поехать к тебе. Спускаюсь к подъездной двери. Нажимаю на кнопку. Выхожу на улицу. Вдыхаю свежий воздух. Легкий ветерок обдувает мое лицо, раздувает распущенные волосы. Я даже хвост завязать не смогла. Руки трясутся и совершенно не слушаются. Макар следует за мной.
— Уль! Забудь про Машку! Я перелистнул эту страницу. И ты перелистни. Забудь...
— То есть ты не знаешь, где она?
— Не знаю и знать не хочу! А тебе и подавно нечего об этом думать.
— Макар! — поворачиваюсь к нему. — Так нельзя! Нельзя вычеркнуть человека из жизни в один миг. Вы пять лет были вместе. Она любит тебя. Даже ту грязную авантюру она провернула ради тебя. Ты знаешь, в каком она была состоянии, когда ты ушел? Отморозок, с которым она связалась, не давал ей жизни. Я никогда не видела ее такой. Представь степень ее отчаяния, если за помощью она снова пришла ко мне?
— Ты шутишь?
— Нет!
— Уля! Почему ты такая доверчивая? Да она мать родную продаст ради своей выгоды. Неужели ты снова…
— Ей помог другой человек.
— Ты меня осуждаешь за то, что я бросил ее?
— Не осуждаю. Это ваше дело. Просто рассказываю тебе о том, что переживал близкий тебе человек, оказавшись без твоей поддержки. Ты что, Машу не знаешь!? Ей же даже пойти некуда. Куда она пойдет? К отчему извращенцу? Забыл, как мать ее выгнала... Ты сам взял ее под свое крыло. Я прекрасно помню то время, — сглатываю вязкую слюну, смотрю на помрачневшее лицо друга. — Ладно! Я опаздываю! Давай! Увидимся еще! — разворачиваюсь и собираюсь продолжить свой путь на остановку.
Макар перехватывает меня за руку. Да что за день сегодня!
— Давай я отвезу тебя. Нам нужно поговорить.
— Давай в другой раз?
— Нет! Сейчас! Я к тебе приехал. — Не дожидаясь ответа, тянет меня к своей машине.
Да, сегодняшний день полон сюрпризов... Папа с утра огорошил меня новостью, от которой у меня до сих пор трясутся руки. А теперь Макар. Я догадываюсь, о чем он хочет поговорить. Ни такая уж я и дура, чтобы не понять Машиных намеков на то, что он неравнодушен ко мне. С чего бы она ревновала, если бы это было не так. Что странно, раньше я действительно не замечала этого, но, проанализировав последние пару лет, поняла, насколько была слепа.
— Уль! Ты только выслушай меня до конца. Я не знаю, решусь ли я когда-нибудь повторить это снова, — произносит он и заводит машину.
— Я не свободна! — опережаю его речь и смотрю на его реакцию. Он смотрит на меня в недоумении.
— Неужели ты правда с ним?
— Почему ты удивляешься? Ни ты ли совсем недавно сокрушался по поводу того, что я рискую остаться старой девой?
— Уль… Я не мог ее бросить. Тогда не мог... — он пытается взять меня за руку. Прячу руки, скрестив их на груди, смотрю в пол.
— Макар, — поворачиваю голову, смотрю в его глаза. — Ты много лет был мне другом. Им ты и останешься...
— Из-за Маши?
— Нет! Я же уже сказала тебе. Мое сердце не свободно. Прости… — шепчу одними губами, снова сглатываю подкативший к горлу ком.
— Боюсь, что я не смогу быть тебе просто другом, — произносит он и выезжает с парковки.
— Останови, пожалуйста.
— Я тебя довезу.
— Прошу!
— Нет! Не волнуйся, я больше не побеспокою тебя. Просто довезу и уеду.
Молчим. Я смотрю в окно. Макар не отводит взгляда от дороги.
Время тянулось медленно. Путь до комплекса казался бесконечным.
— Улька! Завтра я уеду… Я знал, что ничего у нас не получится, но не мог не попытаться, — говорит он, останавливая машину у ворот. — Можно я буду звонит тебе иногда?
