Джанни стучит по лысеющему виску костяшками пальцев, сморщенными, как орехи. — Большинство людей проводят опущенный им краткий срок здесь, в своих головах. Они не понимают, как ты живешь. Они похожи на средневековых крестьян, которые смотрят на трубадура и дивятся. Эта система управления плановой экономикой, которую ты изобрел, она восхитительна и элегантна. Наследники Ленина трепетали бы в благоговении. Но ее нельзя назвать экономикой нового века. Она — не человеческая.
Манфред чешет в затылке. — По мне, так в экономике дефицита нет ничего человеческого — говорит он. — Но дело в том, что через пару десятилетий человек как таковой в любом случае устареет как экономическая единица. Все, что я хочу — это сделать так, чтобы каждый перед тем, как это случится, стал богаче своих самых смелых фантазий. Пауза, чтобы отпить кофе и подумать. И, раз уж время для честных признаний: —Ну, и отплатить по требованиям развода.
— Та-а-ак? Ну, мой друг, пойдем, я покажу тебе свою библиотеку — говорит Джанни. — Нам сюда.
Джанни шагает прочь из светлицы с ее хищными кожаными диванами к винтовой лестнице из литого чугуна, которая пригвождает к крыше что-то вроде верхнего этажа, и идет вверх. — Человеческие существа не рациональны — говорит он через плечо. — Вот в чем была главная ошибка экономистов Чикагской Школы, ошибка неолибералов перед всеми людьми, и ошибка моих предшественников тоже. Если бы поведение людей подчинялось логике, не было бы азартных игр, верно? В конечном счете в выигрыше всегда остается дом. — Лестница вонзается в еще одну выбеленную, полную воздуха комнату с деревянным верстаком у одной из стен. На нем — трехмерный принтер в окружении кучи серверов, спутавшихся друг с другом кабелями. Сервера древние, как грех, принтер — только что из отдела разработки, новенький и дорогущий до жути. А стена напротив верстака от пола до потолка занята книжными полками, и Манфред присвистывает при виде этого изобилия древних средств хранения низкой вместительности. Много килограммов в одном гигабайте, а не наоборот.
— Что он делает? — cпрашивает Манфред, показывая на принтер. Тот что-то гудит себе под нос и медленно спекает из порошка нечто, похожее на жесткий диск на пружинном заводе, приснившийся викторианскому часовщику в лихорадочном сне.
— А, это одна из игрушек Джонни — микромеханический[87] цифровой фонограф-проигрыватель — снисходительно говорит Джанни. — Он раньше разрабатывал процессоры Беббиджа для стелс-компьютеров в Пентагоне (ты знаешь, никакого перехвата ван Эйка…) Смотри. Он осторожно вытягивает из устаревшего хранилища данных документ в тканевой обложке, и показывает корешок Манфреду. — Теория игр, Джон фон Нейманн. Подписано автором, первое издание.
Айнеко подает голос и запускает Манфреду прямо в левый глаз кучу смущающе-розовых конечных автоматов. Твердая обложка под пальцами ощущается пыльной и сухой, и Манфред вспоминает, что переворачивать страницы надо осторожно.
— Эта копия — из личной библиотеки Олега Кордиовского. Счастливчик этот Олег. Он купил ее в 1952-м во время поездки в Нью-Йорк, и МВД позволило ему ее оставить.
— Он, должно быть… — Манфред запинается. Еще чуть-чуть справочной информации, еще немного строк истории. — Ого, по Госплану?
— Верно. Джанни тонко улыбается. — Еще за два года до того, как центральный комитет объявил компьютеры извращением, буржуазной псевдонаукой, цель которой — обесчеловечить пролетариат — даже тогда они уже осознавали силу роботов. Позор им, что не предвосхитили компилятор или Сеть.
— Я не понимаю, почему это так важно. Никто же тогда не мог предугадать, что главное препятствие в устранении рыночного капитализма будет преодолено через полвека, разве нет?
— Конечно же, нет. Но с 1980-х действительно стало — в принципе — возможно решить проблему распределения ресурсов алгоритмически, с помощью компьютера, не нуждаясь при этом в рынке. Так вот, рынок — это растрата. Он потворствует конкуренции, а при ней б
Манфред пожимает плечами. — Вот ты и скажи. Консерватизм?
Джанни закрывает книгу и ставит обратно на полку. — Мой друг, рынок предоставляет своим участникам
— Но моя система — нет! Она рассчитывает, куда идет снабжение, а не командует, кому что производить, и сколько!
Джанни качает головой. — Обратный вывод, или прямой вывод — неважно, все равно это — экспертная система. В твоих компаниях нет людей, и это хорошо, но тогда они и не должны управлять деятельностью человеческих существ. Если они это делают, ты просто порабощаешь людей абстрактной машиной, как диктаторы и делали во все времена.
