«Олег Иванович любил легкость, любил веселое, изобретательное, ироничное застолье, любил шутку. Наибольшую часть нашего общения составляла игра. Помню, мы поехали с ним на встречу со зрителями, и нам устроители вечера подарили два огромных подарка. Мой находился в вертикальной коробке, у Янковского — в горизонтальной. Он, с огоньком в глазу: „Что там такое? Посмотрим твою?“ (Называл меня на „ты“, а я в отношении него так и не смог перейти эту черту.) „А если у меня, Олег Иванович, подарок лучше, чем у вас?“ — „А вдруг у меня лучше? Да, это серьезный момент, это может нарушить наши взаимоотношения“. — „А слабо вам поменяться со мной, не глядя?“ — „Не слабо, у тебя и коробка побольше“. Этого диалога нам хватило до конца обратного пути.
Когда „Современнику“, в котором я служу, исполнялось пятьдесят лет, Михаил Куснирович, друг Олега, организовал нашему театру праздник. Часть юбилея происходила прямо на Чистом пруду, где соорудили сцену. Действо начиналось с того, что из воды появлялись два водолаза с большими букетами сирени. Одним из водолазов был Куснирович, вторым оказался… Янковский, „звезда“ „Ленкома“, таким образом поздравивший коллег.
Еще одну историю рассказал мне Филипп, она случилась, когда он был школьником. Приехал с отцом и двоюродным братом в Сочи. Утром отправились на пляж, мимо частных домов. Шли по улице, и вдруг Олег Иванович замер: из открытого окна слышалось, что по телевизору идет „Собака Баскервилей“, где, как мы помним, он сыграл одну из главных ролей. В ту минуту, когда они застыли возле незнакомого дома, оттуда звучал голос Янковского. Тогда он прокрался через палисадник и подошел сбоку к окну. Как только его текст закончился, резко откинул штору и заглянул в комнату: „Вы случайно собаку Баскервилей не видели?“ Внутри раздался истошный крик людей, увидевших у себя в окне „Хьюго Баскервиля“. А Янковский бросился бежать, увлекая за собой своих мальчишек!»
Нет, недаром его Волшебник в «Обыкновенном чуде», узнав, что Медведь не поцеловал Принцессу, и, начав было его поучать, спохватился: «До чего довел… Я, весельчак и шалун, заговорил из-за тебя как проповедник». Весельчак и шалун этот персонаж Янковского, другой бы и не подумал превращать Медведя в человека и устраивать потом мистерию с появившимися в затерянной усадьбе Королем и свитой, влюбившейся в незнакомца Принцессой, снежной бурей, отрезавшей от остального мира трактир, где очутились влюбленные, и прочими фантазиями.
