«Когда после перестройки мы с Хайтом приехали к Саве в Америку, он забил для нас холодильник всякой едой, которую сам не ел. Сказал, чтобы мы ночевали не в гостинице, а у него. Вечером, после концерта, мы ждали Крамарова у выхода — напрасно. Отправились в известный ресторан, думали, он догадается прийти туда — не пришел. Звонили ему по телефону — не отвечал. И вдруг мы вспомнили: сегодня же вечер пятницы, ничего религиозному еврею делать нельзя, Савелий явно дома, но не берет трубку. Кого ни спрашивали, никто не мог назвать его адреса, а мы лишь приблизительно помнили, где он живет. Все-таки отыскали его дом. Дверь в квартиру оказалась не заперта — явно ради нас. Вошли и увидели, что Сава уже спит.
Утром я спросил его: „К телефону ты подойти не мог, это понятно. А в туалет ночью по-маленькому ходил?“ — „Ходил“. — „Так почему одну ‘трубку’ в руки брать можно, а другую нельзя?“ — „Не знаю“, — ответил Савелий. И с трогательной серьезностью добавил: „Я спрошу у ребе“.
По-моему, таким и должен быть нормальный человек: чистым и верящим в то, что высшие силы ведут его. Они и вели Крамарова: он хотел жениться, и хотя не с первого раза, но нашел в Америке ту спутницу, которая была ему нужна».
«Я как-то спросила Савелия, еще когда он жил здесь, есть ли у него дети. Он ответил, что нет, и по его тону я поняла: он этого стесняется».
В Америке у Крамарова родилась дочка, Бенедикта, Бася, названная в честь его мамы. Новый Свет — новые ощущения, того же отцовства. Нет, не зря он стремился в эдакую даль, словно высмотрев там свое будущее дитя. Еще одной мечтой, пусть уровнем пониже, был домик в лесу, и Савелий такой купил — в пригороде Сан-Франциско. Крамарова снимали в кино, не так много, как прежде, но, видимо, он был доволен. Оставалось только перекинуть мостик на родной материк, где после отъезда актера образовалась пустота, странно заполнявшаяся поначалу.
«Из „Мимино“ хотели вырезать эпизод с участием уехавшего Крамарова. Там его персонаж стоит у здания суда, а герой Фрунзика Мкртчяна просит его пойти свидетелем. Я решил схитрить и сказал чиновникам: „Крамаров эмигрировал, а в фильме мы его в тюрьму сажаем. Это даже хорошо“. И сцену оставили».
«После того как у Крамарова появилась возможность приехать сюда, он мне позвонил несколько раз, не опасно ли: прежде отъезд за границу на постоянное жительство считался преступлением. Савелий не знал, насколько все изменилось».
