Сыгравши такую уйму пьес, пришлось обратиться к актерским бенефисам. И вот началась бенефисная горячка. Бенефисы проходили при переполненных сборах. Бенефисы любили и актеры и публика. Бенефицианту подносили цветы, подарки, адреса, бенефицианта чествовали, поздравляли, и бенефисные вечера проходили весело и дружно. Сам бенефициант в этот вечер отводил душу, так как ему разрешалось самому выбрать себе роль. Ну, он и выбирал себе роль, о которой, может быть, всю жизнь мечтал, ну и, конечно, всякое бывало… бывало, бенефициант так сыграет, что уши вянут и мухи дохнут, а уж бедной публике оставалось терпеть, пришла на именины, ну и терпи… Я, конечно, беру исключение. Чаще всего бенефициант играет роль, которую он уже играл. Но бывали из ряда вон случаи: старая героиня — актриса, желая вспомнить юность, поставит пьесу, в которой сама играет какую-нибудь 17-летнюю девочку, хрупкую, грациозную, ей-то самой, когда она загримируется и подтянется, в зеркале, и в самом деле кажется, что она вполне еще может играть эту молоденькую девушку. Но вот она выходит на сцену, встречают бенефициантку аплодисментами, как полагается, а потом начинается трагедия актрисы: ходит по сцене старая полная женщина и изображает 17-летнюю девушку, — в зрительном зале одни сдержанно смеются, другие не стесняются, и праздник у артистки омрачен.
Да простит меня мой дорогой читатель. Я немного отвлекся от основной темы моих записок. Возвращаюсь к ним.
Майкоп, как я уже много писал, театральный, но небольшой город и к концу сезона надо было что-то такое придумать особенное, чтобы снова поднять интерес зрителя и не снизить посещаемость театра.
И как раз во время наших поисков «особенного», мы получили телеграфное извещение из областного отдела искусств, что к нам могут приехать на гастроли братья Адельгейм. Это, конечно, был счастливый выход из положения. Мы немедленно ответили в комитет искусств, что принимаем братьев Адельгейм в свой состав. Получили от них удовлетворительный ответ и стали готовиться к встрече.
Братья Адельгейм всю жизнь играли в «Отелло», «Разбойниках», «Гамлете», «Кручине», «Уриэль Акосте», «Ревизоре» и «Маэстро бельканто», а нашим актерам и актрисам надо было еще выучить текст, причем половина этих пьес в стихах, прорепетировать и сыграть их в течение месяца, полутора месяцев. Вот какой предстоял огромный труд нашему коллективу.
Настал день приезда Адельгеймов.
Мы сняли для братьев в нашей маленькой гостинице три номера, убрали, как могли, и в одном из лучших номеров накрыли стол и приготовили завтрак. На стол поставили живые цветы.
Всей труппой поехали на вокзал встречать знаменитых гастролеров.
Прибыл поезд.
Я поздоровался с Адельгеймами и представил им всех актеров и актрис. Пока они со всеми знакомились, у них в руках уже были полные охапки живых цветов.
Я выступил и по поручению нашего коллектива сказал несколько приветственных слов, словом все, как полагается в подобных случаях. А через два часа гастролеры уже были в театре, раздавали роли актерам и тут же приступили к репетиции, которая длилась почти до вечера.
Братья Адельгейм были очень хорошие режиссеры, исключительного терпения, и свои гастрольные роли они прекрасно показывали, самый бестолковый и тот мог понять… Режиссировали они с большим тактом, и умением.
Спектакли с участием братьев Адельгейм имели большой успех и проходили при аншлагах.
Весь наш состав напряженно работал, так как для каждой пьесы давалось всего несколько репетиций. Но коллектив был очень доволен. Особенно было трудно Н. А. Гаряновой, которой пришлось во всех этих пьесах играть героинь, начиная от Кетт в «Казни» и кончая Юдифью в «Уриэль Акосте». Роли огромные, мало того, что их надо выучить, ей еще самой приходилось, шить или приспосабливать платья, разные костюмы и по несколько перемен на один спектакль, так как костюмерная нашего театра не имела никаких костюмов. Мужские костюмы для спектаклей гастролеры давали из своих собственных сундуков.
После одного из спектаклей Роберт и Рафаил пришли к нам в гости. Они с грустью вспоминали молодость. Наступило молчание, Рафаил медленно подошел к роялю, взял несколько аккордов и как-то речитативом проговорил: «О юность, золотая, короткая юность! Как быстро год за годом уходят года!» В эту минуту влился голос Роберта: «О юность, юность золотая, короткая юность! Как быстро год за годом уходят года!» Братья были неутомимы и очень любили эти импровизированные концерты.
После этого концерта мы с женой пошли провожать братьев до гостиницы. Было семь часов утра. Мы попрощались и отправились спать, а утром к 11 часам нужно было опять в театр на репетицию.
