5. Контроль за возможным распространением запрещенных цензурой периодических изданий и литературы. Снова пример с Волыни: «Распоряжением уездного управления полиции от 02.05.1926 года, для конфискации на территории гмины приходился список из 278 периодических изданий, из которых 78 на украинском языке. Распоряжением от 24.04.1928 года поручалось установить подписчиков и конфисковать издания. Распоряжением от 23.06.1928 года требовалось конфисковать еженедельник объединенных левых „Помощь крестьянам“ и ежемесячник „Жизнь молодежи“.
В мае 1926 года тайным документом поручалось конфисковать книгу Степана Рудницкого „Украина – наш родной край“, изданную во Львове».
6. Участок проводил изучение образа жизни, труда, имущественного и семейного положения, религиозных и политических взглядов, практически всех лиц, которые проявляли активность в любой общественной деятельности. С регулярностью в документах участка встречаем характеристики на учителей и жителей гмины. Главная их цель – установление благонадежности и лояльности польскому государству.
7. В обязанности участка входил и контроль за санитарно-эпидемическим состоянием и заболеваемостью среди домашних животных. Так, в рапортах коменданта участка за 1921 год отмечается, что в гмине царит эпидемия тифа, а в 1922 году эпидемия дизентерии. В отчете от 24 мая 1922 года отмечается, что от тифа умерло 300 человек, однако власти ничего не могут сделать из-за нехватки врачей. В этом же рапорте отмечается, что есть случаи болезни животных сибирской язвой.
Эффективность контроля за эпидемиями и эпизоотиями полиции, конечно, была околонулевой, но можно представить, сколько бумаг писалось из постерунка наверх и получалось им.
Вернемся к белорусскому постерунку.
В том самом отделе сейчас было в наличии трое из четырех, один уехал в Барановичи по служебным делам. Пан комендант пошел обедать домой, а остальные двое питались на месте службы. Разведка донесла, что они служат недавно, особо не вредны и не прочь кое-что не заметить, если им заранее поднести вкусное и полезное. Поэтому их брали нахрапом – Ежи тащил на спине мешок с сеном и кряхтел якобы от усилий, а Вацлав, который был из местных, ругал его, дескать, слабак, плетется с грузом, как коза на ярмарку, и прочее. Ну прямо как шибко придирчивый наниматель, а Ежи, как бессловесный исполнитель, кряхтит и тащит. Так они подошли к постерунку, «уставший» Ежи поставил мешок к его стене. Вацлав заголосил, чтобы он его отодвинул от стенки, а то запачкает, и, пока он это говорил, оба вынули револьверы и быстро вбежали в помещение. Полицейские обалдели, подняли руки вверх, их связали приготовленными веревками и уложили в угол комнаты.
С паном комендантом вышло не так тихо. Он оказался бдительным и кинулся к оружию. …И его не стало.
Когда те, кто захватывал коменданта, пришли в участок, группа разделилась: трое, в том числе и Егор, заняли позиции с оружием (трофейными винтовками) снаружи, а остальные занялись работой с бумагами. Надо было отсортировать интересные бумаги от менее интересных сейчас, поскольку тащить через границу тюк с отчетами про то, насколько местные православные священники гуляют налево от своих попадей – это интересно, но когда-нибудь потом, для исследователей, у которых на хвосте не будет висеть погоня. А читать бумаги на польском умели не все, оттого Ежи и двое других и караулили от внезапного прихода подкрепления врагов. Любопытные из числа местных уже присутствовали, но соблюдали дистанцию, ибо им уже показали, что лучше держаться на расстоянии, когда они не близко, но им видно.
После разбора трофейных бумаг нужные вынесли отдельно, а ненужные свалили в кучу и спалили. Оружие и нужные документы погрузили на подводу, запрягли в нее пару полицейских лошадей, а дальше командир группы обратился к народу с сообщением, что они – народные мстители, и польская власть здесь не вечна, и это только один из первых ее шагов в болото.
Два полицейских чина пусть сидят в кладовой до вечера. Если кто-то их раньше выпустит – пусть тогда не обижается, когда с него спросят за то, что запродался Надякам. Народными мстителями захвачены бумаги с именами и доносами секретных агентов полиции, поэтому их изучат, и тех, кто помогает польской власти зверствовать, ожидает то, что они заслужили. Поэтому тот, кто из них не хочет сдохнуть, как пан комендант, – у него пока есть возможность уехать подальше отсюда, вдруг в Бресте или Белостоке не узнают, что они предавали своих односельчан.
Группа сделала петлю, чтобы запутать возможную погоню, и благополучно ушла на свою территорию.
Да, пан Щепаньский после встречи с «Активной разведкой» из полиции ушел и уехал к родным в Лодзь. Выжили супостата.
Но не каждый раз все проходило так чисто и красиво.
