3 ноября снова захват поезда на линии Брест – Барановичи отрядом из 35 человек. На поиски захватчиков брошено около тысячи человек войск и партизанский отряд окружен. 6 октября он вырывается из окружения, но вскоре снова попадает в него. 16 партизан захвачено поляками (насколько они реально участвовали в этом, остается за кадром).
Всего до зимы отмечено около 80 крупных операций «Активной разведки» в Белоруссии. Так что КОП не стоило почивать на лаврах разгрома контрабандистов, а готовиться к новым боям, ведь количество партизан в Речи Посполитой польским Генштабом оценивалось числом в пять-шесть тысяч человек.
То, что с проницаемостью границы еще долго все было не настолько лучезарно, говорят несколько независимых свидетельств.
В 1927 году через Столбцы проезжал на запад В. Маяковский. Он отметил, что здание вокзала отремонтировано, вокруг множество проволочных заграждений, но много и еще не размотанных катушек колючей проволоки. То есть спустя три года оборудование станции заграждениями еще не закончено. Напомним, что это хоть и приграничная полоса, но не граница, и до нее около 15 километров. Эта проволока мешает доступу к поезду и с поезда, то есть пассажирам куда-то там сходить или местным жителям продать пассажирам что-то. Но не «Активной разведке», которой уже нет, но, даже если она укрыта под видом Управления мелиорации Полесья – то проволоки мало. Ее хватало и в августе 1924 года вокруг тюрьмы, но это не остановило гостей из леса. Что делается непосредственно вдоль границы, из данного источника понять сложно, и его пока оставим.
Автор уже упоминал про агента Разведупра Антона Солимчука, в 1930-е годы работавшего на Советский Союз. Он жил в приграничном селе Синев (о работе постерунка в нем говорилось выше) на Волыни. В разведывательную деятельность его вовлек односельчанин Степан Гапончук. Антон дал согласие. После чего он неоднократно пересекал границу на советскую сторону и обратно, а также проводил через нее людей в СССР. Это были как люди по указанию его руководства, так и те, кто попросил лично его перевести их в СССР. Ни разу он не имел проблем с пересечением границы. Даже больше, в первый раз проводник перевел Антона через границу, показал на ярко освещенные окна заставы и сказал, что, дескать, Антону туда, а он пошел спать.
Немного позднее активной деятельностью Солимчука заинтересовалась полиция, но из-за того, что он часто ездил в Ровно и другие места. Он действительно собирал информацию и там, даже ездил в Брест узнавать про состояние железнодорожных станций по дороге туда.
При этом и Антон и его старший брат давно числились как подозрительные в полиции и даже подвергались репрессиям с ее стороны. Антон – за рисование карикатуры на священнослужителя. Но снова КОП ни сном, ни духом.
Интересна история братьев Журавских с взаимной вербовкой.
Иосиф Журавский работал лесничим в Словечненском районе. За советско-польской границей жил его брат Генрик Журавский, служивший в КОП И вот у пограничников Олевского погранотряда, чьим агентом был Иосиф Журавский, возникла идея о том, чтобы Иосиф встретился с Генриком и склонил того к работе на СССР. Как оказалось, Генрик выслушал Иосифа и склонил того к работе на Польшу. Для маскировки Генрик якобы дал согласие, но попросил больше не присылать Иосифа, он сам подберет связника и будет через него связываться со своими кураторами. Прошло время, связника от Генрика не было, потом он как-то дал знать, что надежного человека не подобрал, пусть еще раз пришлют Иосифа. Пограничники тут заподозрили попытку двойной игры Генрика.
Из этой информации следует, что в 1928–1929 годах переход Журавского через границу не вызывал никаких сомнений, что это возможно. Если связник мог быть буквально за ручку переведен Генриком Журавским через границу в СССР с указанием бдящим патрулям КОП, дескать, это свой, не надо его задерживать, то походы Иосифа через границу Генриком не контролировались. Если они вполне возможны, значит, граница совсем не на замке.
И вот история с раскопками в Куропатах, где в могилах попадались предметы, плохо укладывающиеся в нарратив, что это захоронения расстрелянных жителей Белоруссии в период ежовщины.
В поисках пояснений, почему в могилах есть такие артефакты, была выдвинута версия, что это могилы (по крайней мере, частично) нелегальных эмигрантов в СССР, то есть тех, которые в ночи пересекли советско-польскую границу и здесь были задержаны пограничниками или НКВД. Не вдаваясь в подробности, так это или нет – снова звучит мотив, что с польской стороны граница прозрачная, а с советской нет.
По данным, приведенным Сергеем Крапивиным в «Наследии Слуцкого края», имеются такие достижения отряда Кирилла Орловского:
«За пять лет мною было сделано несколько десятков боевых операций, а именно:
1. Было остановлено три пассажирских поезда.
2. Взорван один железнодорожный мост.
3. Занимались две железнодорожные станции.
4. Занимались три местечка.
5. Занималось несколько помещичьих имений.
