Ну, коль Мазари-Шариф не сдается, начался штурм. Со всеми вытекающими последствиями и истекающей из тел кровью. От войска, как уже говорилось, требовалось сокрытие того, что они советские, но не получилось. В рукопашных схватках на городских улочках не вышло соблюсти политес, и бойцы в атаку шли с криком «Ура» и выражались, как было привычно. Егор (он же Эгри-бей), как представитель комсостава, у супруги выспросил и заучил несколько выражений на немецком и французском. Формально они ругательствами не были, но скажет их Егор со специфическим произношением и должным напором: «Старая собака», и получится ругательство. И пусть пуштуны думают, что это сказал им тот человек перед тем, как их зарубить. Возможно, за мостом Сират им подскажут, что означало ими услышанное.
После взятия города одежду понадобилось замочить и стирать – чужая кровь и каплями, и полосами. Пришлось зашедшему Рагиб-бею докладывать в исподнем: потери – трое убитых и шесть раненых, но все нетяжело, хотя среди присоединившихся хазарейцев потерь больше, но кто им ведет счет? Враги – кто убит, кто сбежал (это Егор вычитал в книжке), сам он не ранен, но вот в таком виде. Патронов половина запаса, а гранаты кончились почти полностью. Рагиб-бей, он же Виталий Маркович, только посмеялся. Самое главное – дело, а в галифе или без – «турки» на службе Аманулле могут позволить некоторые вольности, пока их из Анкары не видно.
Город взят, и наступила пауза. Дальше надо было ждать каких-то политических новостей: не то «Сын Водоноса» сдохнет от тоски, не то Аманулла возьмет Кабул, не то что-то еще случится. У Рагиб-бея задачи были до Мазари-Шарифа.
Пока же идет политическая пауза, нужно вести разведку, приспосабливать город к обороне, вывозить из него убитых, чтобы не случилось эпидемии, ну и порядок наводить тоже. С алкоголем в Мазари-Шарифе было не очень (мусульманский Восток, однако), некоторые вещества – пусть их восточные люди сами едят, поэтому «работа будет нашим отдыхом», как писал ныне покойный Сергей Есенин.
Тем временем, пока Рагиб-бей общался по радио с Ташкентом и запрашивал, что делать дальше и когда пополнят боеприпасы, побитые «водоносцы» собрали ополчение и под знаменем Пророка двинулись выгонять неверных из города. То, что это не местные, муллы и старейшины уже знали.
На третий день после взятия города спешно собранные племенные ополчения и регулярные войска из крепости Дейдани попытались взять Мазари-Шариф. Это был день пулеметов и артиллерии. Афганцы шли, словно надеялись, что попавшие в них пули скатятся с них, как дождь, по коже. Или на то, что смерть под Мазари-Шарифом их вознесет, смыв все грехи.
Потери атакующих оказались огромными, и к вечеру атаки прекратились. Но с патронами стало еще хуже. Потерпев поражение в прямом столкновении, афганцы собрали еще дополнительное ополчение и перешли к правильной осаде, блокировав подвоз к городу и перекрыв часть арыков, чтобы населению и «гостям» пить было нечего. Потянулись дни осады, лишь иногда разбавляемые мелкими стычками.
За Амударьей собрали отряд усиления из 400 человек с двумя батареями и отправили на помощь Рагиб-бею. Командовал им тоже «турок». И авиация доставила дополнительные пулеметы и боеприпасы. Потому отряд пока держался, хотя было тяжело. Хазарейцы, как типичные дети Востока, которые, когда все сразу получается, готовы небо штурмовать без лестниц, а в сложных условиях впадают в тоску, начали ныть. Хотя пока поражения не случилось. Есть лишь неопределенность. Перефразируя того же Суворова: «Неприятель силен, но нерегулярен». Подойдет подмога – и ободрятся хазарейцы, и эти вот племенные ополчения побегут домой быстрее собственной лошади.
Держаться пришлось до начала мая. Седьмого числа отряд помощи подошел к Мазари-Шарифу, и удар с двух сторон опрокинул афганское ополчение. Осада города закончилась.
Восьмого числа была взята крепость Дейдани, гарнизон бежал, оставив все, что мешало бегству, в том числе оружие и боеприпасы.
Впереди Балх, до которого не так далеко, но, как оказалось, к нему идут и противники – войска Ибрагим-бека и афганские войска под руководством афганского военного министра с другого направления. Ибрагимбековцы – это те, которые сейчас здесь, но завтра могут перейти Амударью и устроить кровавый поход на советской территории. Для свержения Советской власти они еще не доросли, но смертей и ужаса будет много. Оттого бойцам и надо рассказать, что те джигиты бека, что падут тут, до Термеза и дальше не дотянутся, оттого их смерть – это жизнь за Амударьей. Хорошо поработаешь тут – меньше их будет там.
Тела джигитов Ибрагим-бека усеяли ущелья, а те, кого не успели взять на прицел – бежали.
С некоторым запозданием явились афганцы. Вот их можно и оставить живыми, поэтому парламентеру показали поле побоища и дали понять, что если афганцы положат оружие и разойдутся, то им ничего не будет. Если нет – лягут здесь вторым слоем. Они вроде бы поняли, оружие побросали и исчезли в клубах пыли.
Балх и Катта-Курган защищать было уже некому.
