– Хочешь, я покажу тебе мое любимое место? – тихо спрашивает он, неожиданно отводя взгляд.
Я молчу пару секунд, а затем мой счастливый голос громко пронзает воздух:
– Хочу.
– Идем, – Аарон незаметно стягивает с меня рюкзак со скрипкой. – Мы должны поторопиться.
Снег усиливается, пока я следую за его фигурой. Мои нервы трепещут, я позволяю себе незаметно наблюдать за ним. Его брови и длинные ресницы гораздо темнее цвета волос, а щеку осыпает пара родинок. Он действительно очень красивый, как и все говорят, и, кажется, не такой жестокий, как мне казалось. У него мягкий голос, а еще он замедляет свой длинный шаг, подстраиваясь под мой, и неожиданно улыбается.
Святое дерьмо.
Меня словно со всей силы ударяют под дых. Я никогда не видела, чтобы Аарон улыбался.
Он отводит меня в закрытое крыло школы.
Просторная территория окружена каменными стенами поместья, вдали виднеется заснеженный живой лабиринт, а в центре стоит широкий фонтан с большим ангелом, который держит чашу. Аарон хватается за мой рукав и тянет меня на скамейку, расположенную под аркой. Снег наконец-то перестает падать на мои волосы.
– Вау, – выдыхаю я. – Я даже не знала, что у школы есть другое крыло. Как ты его нашел?
– Мне показал его друг, – произносит он, рассматривая слуховой аппарат в моем ухе. – Мой единственный друг. Самый лучший.
Я сажусь поудобнее и кусаю губу, когда наши пальцы соприкасаются. Щеки Аарона горят так же сильно, как и мои.
Почему он кажется таким счастливым? В моем животе теплеет, потому что никто из нас не убирает руку.
Аарон глубоко вздыхает и отворачивается, наблюдая за тем, как медленно падают хлопья белого снега.
– Однажды, когда мы повзрослеем, я сделаю с тобой вещи, которые ты никогда не забудешь, Элеонор.
Дрожь проходит по моему позвоночнику, нагревая кожу в холодную погоду. Я даже не знаю, издевается ли он или говорит всерьез, но мне становится все труднее сдерживать улыбку.
– Ты шутишь?
Он качает головой.
– Нет. Я построю для тебя дом, похожий на это место. Там будет сад и оранжерея с роялем. Ты будешь петь и играть на скрипке сколько захочешь, и я буду рядом.
Я теряю дар речи. Мы едва ли не в первый раз разговариваем, а он хочет построить для меня дом? Я отворачиваюсь, чувствуя, как жар проникает в каждый дюйм моего тела, а затем подскакиваю на месте, заметив вдалеке отца, движущегося прямо на нас.
О нет, нет.
– Уходи, – выдыхаю я испуганно.
Выражение лица Аарона меняется на растерянное.
– Что?
– Уходи! – умоляю я, вскакивая.
Его челюсти напрягаются, он медленно поднимается и пытается схватить меня за руку, но я отхожу назад.
– Уходи, Аарон.
По какой-то причине мне вдруг хочется громко зарыдать, когда я вижу перемену в его глазах. Его прекрасные карие глаза снова пустые, снова безжизненные. Он опускает руку и застывает, пока я умоляю его:
– Прошу тебя…
– Я понял. Я ухожу, Эль, – Аарон делает паузу, а затем все-таки ловит меня, сжимая в объятиях и прижимаясь губами к моему лбу.
А затем он уходит.
Аарон уходит.
Когда его фигура скрывается за аркой, мои плечи сутулятся. Интуиция кричит, что я сделала что-то неправильное, даже кощунственное, но разъяренное лицо папы пугает меня до смерти, как и его тяжелая пощечина и напряженный голос:
– Элеонор. Ты меня очень разочаровала.
Примечание:
– Скажи мне, Кинг… почему Кастил звонил мне час назад и просил спасти тебя, – говорит Чон, как только мы встречаемся на очередном благотворительном вечере, куда приглашают ублюдков высшего общества.
Еще одно скучное занятие, которое полезно для статуса и обретения связей, но приносит страдания другим людям.
Особенно когда мной управляет одержимое желание сжечь гребаный мир ради одной девушки.
Тик-так, господа.
– Мистер Кинг, мистер Хван, – заискивающе здоровается рядом прошедший… политик? Лорд? Да мне собственно похуй.
Единственная, кого я хочу видеть, сейчас работает в убогом приюте на севере Шотландии. Как все дошло до того, что мой разум полностью сосредоточился на ней?
