Акцентор полностью

Регрессия (лат. Regressus – обратное движение) – защитный механизм, являющийся формой психологического приспособления в ситуации конфликта или тревоги, когда человек бессознательно прибегает к более ранним, менее зрелым и менее адекватным образцам поведения, которые кажутся ему гарантирующими защиту и безопасность.

Эдинбург, Шотландия.

Хищник.

Настоящее время.

Иногда в моей голове срабатывает переключатель: когда ледяная ярость пробуждается с разрушительной силой и все, что я могу видеть, – это темно-красный.

Приятные булькающие звуки, крики, стенания. Смерть.

Такое красивое, такое расслабляющее слово.

Я сдерживал свою жажду крови с раннего возраста, но сейчас… сейчас я слышу только тикающий голос, доводящий меня до крайней степени безумия. Особенно когда так легко скрыть чье-то убийство, имея в своем распоряжении все необходимые ресурсы.

Он, блядь, не только погасил ее свет, но и неоднократно поднимал на нее руку.

После Аскота я натравил на него опеку, а потом еженедельно проверял медицинскую карту Элеонор, запрещая себе следить за ней, потому что она всегда была на стороне ангелов, а я был ее худшим кошмаром.

Я не касался ее, не подходил ближе, лишь иногда следовал за ней по пятам, потакая своим извращенным наклонностям. Все лица сливались в одно, потому что единственным созданием, кого мне хотелось испортить, была она. Только она.

Причина, по которой Маркус все еще не находится в моем подвале вместе со своим выпотрошенным животом, заключается в том, что он является частью гнилого общества, чьи имена мне нужно узнать. На данный момент список заполнен лишь наполовину, и я должен был проявить терпение, но оно испарилось, когда мой маленький ангел чуть не задохнулся, думая, что я ударю ее.

Элеонор – мое самое уязвимое место, та, ради которой я могу преклониться.

Я полностью уничтожу их всех, одного за другим. Устрою гребаный ад и буду взрывать их дома в алфавитном порядке, а потом перейду к главному блюду. Но сначала мне нужно убедиться, что Эль в безопасности.

Когда мышка успокаивается, она медленно поднимается, а затем уходит от меня.

Она уходит. Опять.

Голоса становятся громче и отчетливее, шепча манящее:

Убей его.

Заставь заплатить.

Я хватаю ее за плечо, но она толкает меня в грудь и отшатывается назад. Моя челюсть сжимается.

– Никогда, блядь, больше не делай так, Элеонор.

Она громко смеется, несмотря на бесконечные слезы, стекающие по ее лицу.

– Иисус, ты же не думал, что после этого я дам тебе хотя бы малейший шанс на то, чтобы снова указывать мне? Ты такой больной ублюдок, Аарон. Тебе было весело, мм? Скажи, тебе было весело?

– Эль… я едва контролирую себя. Так что сядь, блядь, в машину.

– Да пошел ты.

Она хочет отвернуться, но я хватаю ее за локоть, понижая тон голоса:

– Я никогда не врал тебе, ангел. Небольшое напоминание: ты бы не согласилась на встречу со мной без маски, Элеонор. А теперь попробуй снова снять с себя ответственность и сказать, что ты не хотела этого. Бегать от меня, пока я тебя преследую. Стонать, когда я трахаю тебя пальцами или вбиваюсь в горло. Жить без гребаных рамок, которые тебе навязал кто только мог.

Ее подбородок дрожит.

– Не хотела чего? Быть твоей шлюхой? Грязным секретом? Что бы это ни было, мы закончили, Аарон.

Мои губы растягиваются в ухмылке.

Мы закончили? Эта девушка никогда не закончит со мной.

– Дай-ка подумать. Шлюхой? Спорно. Ведь ты так и не раздвинула передо мной ноги как следует.

Я не пытаюсь избежать удара и позволяю ей ударить меня по лицу. Ее взгляд кажется таким разбитым, что мне хочется выстрелить себе в голову.