Мои губы растягиваются в самой обаятельной улыбке.
– Добрый вечер, джентльмены.
Милый и лысый старичок Милгрэм всхрапывает и просыпается, роняя газету на пол:
– Здесь нельзя разговаривать, юноши.
– Неужели? – Я наклоняю голову, достаю пистолет и задумчиво стучу стволом по губам. – Как неловко.
– Кинг, зачем? – говорит Чон ледяным голосом. Он навязался быть моим надзирателем, опасаясь, что сегодня я могу угодить в тюрьму, если не поборю искушение размазать по стенке чьи-то мозги. – И как я, по-твоему, должен закрыть им рты? Мать твою, ты же обещал сделать все тихо.
– Верно, все же молчат. Ну кроме очаровашки Милгрэма. Кстати, он славный малый, когда-то работал с моим отцом.
Всего на секунду известная выдержка Чона трещит по швам:
– Когда-нибудь я убью тебя нахрен.
– Я тоже от тебя без ума, – я улыбаюсь, а затем понижаю свой голос, теряя всякую беспечность: – А теперь, блядь, сделай свою ебаную работу, Хван.
– Что вы?.. – кожа парня краснеет и покрывается потом: – Мой отец…
Он затыкается, когда я подхожу к нему ближе и наклоняюсь, его маленькие глаза расширяются. Обожаю этот сладкий миг осознания: когда кто-то понимает, что из-за своего длинного языка он может быть покалечен. Или похоронен под землей.
– Что твой отец, милый? Разве он здесь есть или я хвастаюсь своим? Или ты хотел сказать, что я позволяю себе лишнего?
Он качает головой в бешеном ритме, как болванчик. Улыбнувшись, я выпрямляюсь и окидываю взглядом весь зал. Шестеро. Я займусь двумя, Чон – остальными.
– Вынужден попросить вас удалиться, кроме мм… Вас, мистер Роузинг, – все вздрагивают, когда я указываю пистолетом на владельца энергетической компании. – И… кто же…
Этот ублюдок умен и, очевидно, помнит, как я немного продырявил, когда был ребенком, хотя долгое время делал вид, что мы не знаем друг друга. Поэтому его тело остается неподвижным, а взгляд напряженным.
– Заткни его, – приказываю я Даниэлю.
Мой охранник привязывает Маркуса к стулу, а затем заклеивает ему рот скотчем, в то время как мистер Смит мычит и краснеет от гнева.
– Напоминание, Аарон: выстрелишь, и через десять минут приедет Скотланд-Ярд, – произносит Чон, прежде чем любезно открыть дверь для четырех сбежавших ягнят.
О, я не собираюсь стрелять. Эти подонки получат кое-что похуже, чем скучная смерть. Клуб очищен от основных гостей и сейчас целиком заполнен нашими людьми, так что у меня есть около часа на небольшое кровавое развлечение.
Я подхожу к Роузингу с абсолютным спокойствием и не спеша снимаю пиджак.
Я не срываюсь с цепи, следую ледяному спокойствию, несмотря на инстинкт, умоляющий свернуть им шеи, потому что насилие, кипящее в моих венах, делает меня рациональным.
Патрик Роузинг смотрит на Даниэля, который стоит позади него и держит мою клюшку:
– Вы сорвали важную сделку, которая должна была состояться несколько часов назад. Что происходит?
Мы договорились об определенном сотрудничестве. Партнерстве, где инвестиционная компания «Виктория» получает временное пользование моими денежными потоками, а я – процент со сделок. Эти ублюдки инвестируют в акции перспективных компаний и не всегда придерживаются закона, как часто бывает, когда речь идет о больших деньгах.
Например, устраивают взрыв в нужном месте, в нужное время и с нужными людьми, которые как-либо мешают им в достижении цели. Инсайдерская торговля, манипуляция ценами, шорт-сквизы и «Памп и Дамп», из-за которого десять лет назад пострадала влиятельная семья Кларк. Эти мрази не знают границ и слишком осторожны, чтобы оставлять следы.
Ну как прелестно, что есть пиздец какой умный я, не так ли?
– Вам нужны мои инвестиции, Роузинг? – я демонстративно кладу пиджак на соседний стул, закатываю рукава, после чего забираю клюшку у моего охранника и сажусь перед Патриком.
Темные редеющие волосы, сорок лет, дохера лишнего веса и завидный список сексуальных преступлений, который скрыл наш праведный судья Маркус. Наверное, Патрик думал, что на него никто не осмелится копать, но у меня имеются весьма полезные ресурсы Сноу и желание отрезать ему гребаный член за то, что они, блядь, посмели тронуть
– Вы вломились в мой клуб, угрожаете и думаете, что теперь мне нужны ваши инвестиции? – на его противном лбу появляется пот, но это не мешает Роузингу ослабить галстук и самодовольно произнести, брызжа своей слюной: – Ты зарвавшийся щенок и кусок дерьма, Кинг. Тебе повезло, что мы на людях, иначе кто-то давно пристрелил бы твою поехавшую башку. Но как только…
Он не успевает договорить.
Свободной от клюшки рукой я достаю нож и вонзаю его в маленький и грустный член Роузинга. Кровь Патрика тут же брызжет из разрезанной ширинки, а его истошный крик заполняет пространство, обладающее лучшей звукоизоляцией во всем Соединенном Королевстве.
– Если ты будешь визжать, я перейду к языку, а затем к глазам, – предупреждаю я, едва держась за контроль… – А теперь мы поговорим как следует, Патрик.
