Потом мы идем в «Магазин красоты Рейчел», он буквально за углом, такой старомодный бутик времен основания, с вычурными деревянными колоннами и темными узкими полками. Я чувствую себя совершенно потерянной перед этим несметным количеством коробочек, тюбиков и баночек, но мисс Бланкеншип целенаправленно перемещается от полки к полке и покупает пудру, кремы, карандаши, кисточки… – целый пакет всякой всячины. Я с благодарностью принимаю пакет, когда мисс Бланкеншип протягивает мне его, потому что я не намерена отступать. Но я всё еще изумляюсь каждый раз, когда вижу себя в зеркалах, а зеркала здесь повсюду.
Мы возвращаемся домой к мисс Бланкеншип, и она ведет меня к себе в кабинет на второй этаж. Он просторный и пустой, на окнах висят занавески из плотного тюля, которые окутывают комнату мечтательным полусветом. На темно-коричневом деревянном полу поблескивает миллион тончайших царапин, свидетельствующих о том, как много здесь танцевали. Одна стена – это огромное зеркало. За раздвижной дверью – ванная комната, белоснежная, с циркулярным душем и столиком для макияжа возле раковины.
Мисс Бланкеншип включает заднюю подсветку зеркала, приносит еще один стул и начинает колдовать над моим лицом. Я учусь, как маскировать неровности кожи при помощи инжиниринг-крема. Как подчеркивать контуры. Как завивать и красить ресницы. Как обращаться со светочувствительными румянами, нанопудрой и классической губной помадой, чтобы не выглядеть как неоновая вывеска. Она дает мне поэкспериментировать, показывает мне, как я могу сделать свое лицо круглее или у́же, глаза больше, а губы полнее.
Это путешествие в мир, о существовании которого я даже и не догадывалась.
– Ну, отлично. На сегодня хватит, – произносит мисс Бланкеншип после, как мне показалось, нескольких часов перед зеркалом. Она поднимает вверх тюбик с гелем. – А как пользоваться этим, я покажу тебе завтра.
– Завтра? – ошеломленно повторяю я.
Она кивает.
– Приходи к десяти утра. Первым делом пойдем покупать платье.
Я выхожу от мисс Бланкеншип, и в голове у меня страшная путаница. Мне кажется, что я потерянно скитаюсь по городу с моим пакетиком, полным косметики, хотя на самом деле иду прямиком домой. Этот путь ведет меня по улице Гармонии мимо аптеки, в которой я раньше всегда покупала свой жидкий пластырь. Я прохожу мимо, и метров через сто мне приходит в голову, что надо бы снова его купить. Старая упаковка почти закончилась, а большинство летних платьев открытые. Будет лучше, если я замаскирую свои жабры… нет, раны. Теперь, когда я научилась обращаться с пудрой, мне наверняка удастся сделать пластырь совсем незаметным.
Я разворачиваюсь и иду обратно к аптеке. Но когда оказываюсь уже перед дверью, вдруг вспоминаю, что у меня же нет с собой денег!
Ну ладно, значит, завтра. Я снова разворачиваюсь и – сталкиваюсь нос к носу с Пигритом. И он… не узнает меня!
Он, должно быть, вышел на улицу Гармонии из какого-нибудь переулка. Он проходит мимо, едва скользнув по мне взглядом.
Я потрясенно смотрю ему вслед.
– Пигрит?
От моего голоса он останавливается как вкопанный, будто только что налетел на невидимую стену. Он поворачивается и замирает, уставившись на меня.
– Саха? – спрашивает он. – Что это с тобой случилось?
– Я была у парикмахера, – отвечаю я.
– Ты была у парикмахера. Понятно. – Он качает головой. – И поэтому тебе понадобилось умчаться, хлопнув дверью?
Я объясняю ему лишь самое необходимое: что мисс Бланкеншип когда-то предложила мне помочь лучше вписаться в общество и что я решила это предложение принять. И первый шаг в этом направлении – как-то поработать со своей внешностью.
Он слушает меня наморщив лоб.
– Это чушь, – заявляет он затем совершенно безапелляционно. – Ты пытаешься спрятаться. Пытаешься вести себя так, как будто такая же, как все. Но ты не такая, не обманывай саму себя.
Я чувствую, как внутри меня что-то каменеет.
– То, что я… ну, ты знаешь что… это еще не означает, что я не имею права на нормальную жизнь.
– У тебя есть особенный талант, – не унимается он. – Такие вещи нельзя подавлять в себе.
– Но и позволять этому таланту тиранить себя тоже ни к чему. – Тут мне приходит в голову мысль. – Слушай, а можешь одолжить мне двадцать крон? Надо кое-что купить в аптеке, а у меня с собой нет ни денег, ни планшета.
Пигрит усиленно моргает, как будто наша случайная встреча кажется ему дурным сном. Он роется в карманах штанов, не спуская глаз с пакета, который я держу в руках. Наконец он вылавливает двадцатку и сует ее мне в руку.
– Не могу поверить, что ты хочешь участвовать в этом массовом помешательстве на моде и красоте.
– Давай мы это как-нибудь в другой раз обсудим, – отвечаю я, помахивая его двадцаткой. – Спасибо. Я тебе завтра отдам.
– Можешь отдать в субботу на празднике, – ворчливо отзывается он.
