Для начала я иду в ванную. Там инспектирую свои жабры. Вчера вечером я наложила на отверстия аэрозольный пластырь и, прежде чем он успел высохнуть, постаралась как можно тщательнее выровнять его. Выглядит неплохо. Я достаю новую нанопудру и наношу ее сверху. После чего удовлетворенно рассматриваю себя в зеркале: там, где я припудрила, практически ничего не заметно.
Кстати, это довольно утомительная процедура, нужно замаскировать все отверстия, а чтобы дотянуться до некоторых мест у меня на спине, приходится практически завязываться в узел. Ну и пудра ужасно быстро расходуется: пять отверстий с каждой стороны. Я раньше никогда не обращала внимания на то, какие же они длинные!
Но вот наконец всё готово, я верчусь перед зеркалом и выгляжу как самая обычная девочка. Что, признаться, довольно непривычно.
Я надеваю широкую темно-синюю футболку в надежде, что пудра об нее не сотрется. Вроде как она должна быть особенно стойкой благодаря наночастицам. Ну а если пудра не поможет и кто-нибудь заметит мои прорези, придется снова рассказывать историю про робота-садовника. Хотя теперь, когда я знаю правду, не уверена, что смогу убедительно рассказать эту легенду.
За завтраком тетя Милдред продолжает восторгаться моей новой прической. Мои опасения, что она может расстроиться из-за моей измены ее парикмахерским талантам, оказались напрасными. Она только изумлялась и спрашивала, что произошло, а когда я ей всё рассказала, она пришла в восторг. Она даже достала планшет и сфотографировала меня со всех сторон, чтобы самой так же постричь меня, когда волосы отрастут.
Я так далеко не заглядываю. Пока что мой горизонт ограничивается субботними торжествами.
Когда собираюсь уходить, тетя Милдред достает две купюры, в десять и двадцать крон, и засовывает их мне в карман штанов.
–
Я улыбаюсь. Это, конечно, некоторое преувеличение. Но еще немного денег не помешает.
Я прихожу вовремя к мисс Бланкеншип, которая тут же говорит:
– Ну, побежали.
На центральных улицах и правда все бегают и суетятся. Машины едут таким нескончаемым потоком, что трудно перебраться на ту сторону улицы. Люди повсюду, они стоят небольшими группками или просто сидят в уличных кафе под светло-зелеными зонтиками от солнца. Многие из них не из Сихэвэна, а некоторые так даже и не из нашей зоны. Повсюду бросается в глаза безумная мода метрополий, расцветки «вырви глаз» и совершенно сумасшедший крой. На многих надеты ушные камеры или налобные повязки-регистраторы, хотя у нас такие устройства не приветствуются.
По дороге я рассказываю мисс Бланкеншип о вчерашнем диалоге в аптеке и спрашиваю:
– А что, собственно, нужно отвечать, если тебе сделали комплимент?
И тут же тихо добавляю:
– Я понимаю, что это звучит ужасно глупо. Но я вчера правда не знала, что ответить.
Мисс Бланкеншип улыбается.
– Просто скажи «спасибо».
Я морщу лоб.
– И всё?
– Просто попробуй в следующий раз, – советует она. – Тебе теперь часто будут говорить комплименты, уж поверь мне.
Первый магазин одежды, в который мы заходим, называется «Джози и Мейси» и находится на улице Гармонии. У него автоматические раздвижные двери и уклон в сторону метрополийского стиля: стены и потолок украшены яркими разноцветными элементами, играет громкая музыка в стиле маори.
Мисс Бланкеншип изучает вешалки с платьями, некоторые модели она берет, прикладывает ко мне, потом возвращает на место. Одно платье она отправляет меня мерить, но оно выглядит на мне ужасно, да к тому же еще и ужасно дорого стоит: более трехсот крон! Мне становится плохо при взгляде на ценник.
– Не волнуйся. Мы просто подбираем твой размер, – говорит мисс Бланкеншип, после того как я шепотом признаюсь, какой суммой располагаю. – Нам нужно найти что-нибудь, что на тебя идеально сядет. Сейчас в магазинах очень много летних платьев – всё, что не продастся, им будет некуда девать.
– Понимаю, – безрадостно отвечаю я.
– Кстати, ты молодец, что задумываешься о том, как правильно взаимодействовать с окружающими, – продолжает она, не прекращая своих поисков. – Сделать тебя симпатичной – это ведь только первый шаг. Этим ты сигнализируешь, что готова к общению. Но потом ведь и вправду придется общаться.
Взаимодействие, шаги, сигналы… голова идет кругом, а во рту вдруг становится сухо, как в пустыне Виктория. Я понятия не имею, как буду всё это делать.
– Одежда, которую ты носила до сих пор, – безжалостно объясняет мисс Бланкеншип, – сигнализировала всем, что тебя надо оставить в покое. Не так ли?
Продавщица, молодая женщина со скучающим лицом, торчит у себя за прилавком с планшетом в руке и болтает с кем-то по телефону. Она тоже сигнализирует нам, что ее следует оставить в покое.
– Да, – признаюсь я. – Так и есть.
Мисс Бланкеншип снимает с вешалки светло-желтое платье, вполне сносное на вид, и оценивающе смотрит на меня.
– При этом, – замечает она, – ты ведь, наверно, на самом деле совсем не хотела быть одна. Я права? Может быть, ты просто боялась быть отвергнутой?
