Матвеев извинился и прихромал к аппарату в углу зала. Говорил минуты три, кивая и что-то записывая. Когда вернулся, его отношение изменилось кардинально.
— Господин Ключевский, прошу прощения за излишнюю… дотошность. Господин Громов дал вам самые лучшие рекомендации. Он наш давний и уважаемый клиент. Если он за вас ручается, этого достаточно.
Дальше все пошло как по маслу. Формы заполнялись быстро, вопросы стали формальными, тон предупредительным. Удивительно, как одна фамилия меняет отношение. Хотя чему удивляться? Громов ведет дела половины местной аристократии. Его рекомендация, это знак качества.
— Теперь чековая книжка, — Прокофий Матвеевич достал кожаный футляр. — Уникальная система защиты. Специальная бумага с водяными знаками, их подделать невозможно. Чернила магические, проявляются только на нашей бумаге. Каждый чек имеет уникальный номер, фиксируется в главной книге.
Открыл футляр. Внутри перьевая ручка в бархатном ложе.
— Это ваша личная ручка. После прикосновения будет настроена на вашу ауру, другой человек ею писать не сможет. Даже если попытается, чернила не проявятся. Сумма пишется сначала прописью, потом цифрами. Дата. Подпись. Ошиблись хоть в одной букве — чек недействителен, начинайте заново.
— Понятно. А если ручку потеряю?
— Придете к нам, напишете заявление, заплатите сто рублей штрафа, получите новую. Старая автоматически деактивируется. Но лучше не теряйте, процедура занимает неделю.
Практическое занятие по написанию чеков заняло четверть часа. Я испортил три бланка, прежде чем написал правильно. Прокофий Матвеевич каждый испорченный лично пропускал через артефактный измельчитель — медную коробку с рунами. Бумага исчезала со звуком, похожим на чавканье.
«Коробка съела бумажку!» — Капля была в восторге. — «Как Капля блестяшки! Ам, и нету!»
— Теперь в хранилище, — объявил Прокофий Матвеевич. — Выберете сейф.
Спустились по мраморной лестнице. Первая дверь обычная, дубовая, с засовами. Вторая стальная, с магической печатью. Третья…
Третья двери не было вообще. Просто проем в стене, затянутый золотистой дымкой.
— Портал, — пояснил клерк. — Пропускает только клиентов и сотрудников по слепку ауры. Все остальные получат удар молнией. Не смертельный, но неприятный. Прошу.
Я шагнул в дымку. Ощущение, словно прошел сквозь паутину. Липкое, странное, но быстро прошло.
— Неприятно, да? — Матвеев прошел следом. — Я каждый день через это прохожу, до сих пор не привык. Но зато безопасность абсолютная. За пятьдесят лет ни одного проникновения.
Хранилище оказалось огромным. Три уровня ячеек от пола до потолка. Маленькие как почтовые ящики, средние как чемоданы, большие как шкафы. И в самом конце — массивные двери частных хранилищ.
«О-о-о-о!» — Капля млела от восторга. — «Столько блестяшек! Это рай для Капли!»
«Не вздумай ничего трогать».
«Капля помнит! Капля только смотрит! Но это так красиво!»
— Что предпочтете? — спросил Прокофий Семёнович. — Малая ячейка стоит десять рублей в месяц. Средняя камера — сто. Большой сейф можно арендовать пятьсот. Частное хранилище арендуется по договоренности, но не меньше тысячи.
— Возьму среднюю камеру.
— Разумный выбор. Не переплачиваете, но места достаточно. Вот эта свободна.
Остановились перед камерой на уровне груди. Размером с хороший дорожный сундук. Дверца массивная, сталь толщиной в палец.
— Номер 851. Ваша камера. Сто рублей в месяц, оплата вперед за полгода. Приложите ладонь вот к этой пластине.
Пластина оказалась теплой, почти живой. Приложил руку, почувствовал покалывание. Магия пробежала по коже как любопытная кошка, обнюхала, распознала, запомнила.
Замок щелкнул три раза подряд, дверца приоткрылась.
— Теперь только вы можете открыть. Даже управляющий банка не имеет доступа. Полная конфиденциальность. Хотя, конечно, если будет ордер от следственного комитета… Но это крайний случай.
Обратный путь показался короче. Всегда так, когда возвращаешься знакомой дорогой. Портал на выходе пропустил без проблем.
Я зашагал к лодке, готовясь быстро отплыть.
Теперь когда не было необходимости таскать с собой наличные, у меня оказались развязаны руки. Настало время подготовиться к схватке с Долгоруким.
Я уже собирался отчаливать от банковской пристани, когда заметил ее. Та самая дама из банка стояла у края причала с видом человека, который не знает, что делать дальше. Красное платье выделялось на фоне серых камней как мак в поле ржи. Слишком яркое для приличного общества, слишком дорогое для простолюдинки. Идеальный баланс для женщины ее рода занятий.
Вблизи она оказалась моложе, чем показалось в банке. Лет тридцать, может чуть больше. Южная кровь читалась в смуглой коже, черных волосах, миндалевидных глазах. Губы полные, чувственные. Талия затянута корсетом так туго, что удивительно, как она вообще дышит. Неудивительно, что богатые старики теряли голову и подписывали чеки, не глядя на суммы.
