Я сдержал улыбку. На самом деле, ничего необычного в моих глазах не было — разве что их цвет, ярко-голубой. Но люди всегда готовы видеть странное и жуткое в том, чего боятся. А этих бандитов явно пугали маги.
Багор уселся напротив меня, явно намереваясь держать в поле зрения всё время поездки.
— Итак, господин хороший, — начал он непринуждённый, но явно выверенный допрос, когда лодки отчалили от баржи, — что же такого ценного в вашей личности, что вы так спешите избежать встречи с властями? И чем рассчитываться будете за наши услуги?
Последний вопрос звучал особенно странно. О цене стоило договариваться на борту баржи. Как они могут судить о моей платежеспособности? Эти люди не из тех, что верят на слово.
За моей спиной Глыба и близнецы расположились так, чтобы контролировать ситуацию. Рыжебородый и ещё один контрабандист сели на вёсла, но их взгляды постоянно возвращались ко мне — настороженные, изучающие.
Я, сохраняя внешнее спокойствие, но внутренне оставаясь предельно собранным, отвечал уклончиво:
— У меня есть определённые сбережения, до которых можно добраться. А также возможности, которые могут оказаться полезными для деловых людей вроде вас.
— Возможности? — Багор приподнял бровь. — Какого рода?
— Разного рода, — я развёл руками. — Кое-что из области… скажем так, редких умений.
— Магия? — грубо спросил Корявый, не переставая грести. — Говорят, ты воду заставляешь плясать. Это правда?
— Хватит болтать, Корявый, — рыкнул Багор. — Греби давай.
Но я заметил, как его глаза сузились при упоминании моих способностей. Этот человек знал, кто я такой, и, скорее всего, имел чёткие инструкции на мой счёт.
Мне не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы заметить, как постепенно меняется атмосфера в лодке — от настороженного любопытства к более откровенной оценке меня как потенциальной жертвы.
Лодка мерно продвигалась по тёмной воде. Весла поднимались и опускались с тихим плеском — опытные гребцы, знающие своё дело. Ночь была безлунной, но звёзды отражались в тёмной глади реки, создавая причудливые узоры.
Я молча наблюдал за сменяющимися пейзажами. Берега здесь были низкими, поросшими густым кустарником, местами переходящим в настоящие заросли. Идеальное место для тайных убежищ — из-за кустов не видно, что происходит на берегу, а многочисленные заводи и протоки позволяют спрятать лодки от посторонних глаз.
Разговоры смолкли. Контрабандисты меня удивили. Я ожидал нападения, едва мы отплывем достаточно далеко от баржи, но они, знай себе, ритмично гребли. Неужели и правда готовы выполнить обещанное? Или ждут чего-то?
Когда лодки подошли к берегу, начался лёгкий дождь. Это был даже не дождь в полном смысле слова — так, морось, почти неощутимая, если бы не прохладные капли, которые оседали на лице и одежде.
По лицам контрабандистов пробежала тень беспокойства. Они явно не радовались непогоде. Багор нахмурился, глядя на тёмное небо.
— Не люблю, когда вода сверху льётся, — проворчал Корявый. — Плохая примета.
— Лишь бы не разыгралось, — ответил ему второй гребец. — В прошлый раз чуть лодку не перевернуло.
— К рассвету доберёмся, — отрезал Багор. — Наддайте-ка, парни.
Гребцы налегли на вёсла сильнее, ускоряя ход.
Вскоре сквозь дождь и туман уже можно было различить очертания какой-то заброшенной пристани. Полусгнившие мостки вдавались в реку, покосившиеся от времени. Старые кнехты для швартовки давно проржавели, но всё ещё держались. На некоторых болтались обрывки верёвок — видимо, контрабандисты регулярно пользовались этим местом.
В тумане виднелись и какие-то строения — наверное, бывшие склады, обретшие сейчас новую и тайную жизнь.
Идеальное место для базы контрабандистов — достаточно укрытое, чтобы не привлекать внимания с реки, но удобное для быстрой погрузки и разгрузки товаров.
Наконец лодки причалили, и мы выбрались на скрипучие мостки. Дождь усиливался, превращаясь из лёгкой мороси в настоящий ливень. Капли становились крупнее, тяжелее, они барабанили по деревянному настилу мостков, по поверхности реки, по нашим головам и плечам.
Багор жестом приказал своим людям сопровождать меня, и наша процессия двинулась от воды к постройкам. Я шёл вровень с Багром, не выказывая никакого беспокойства.
Всё моё прежнее существо билось внутри тела и вопило об опасности, но я подавил этот инстинкт. Я знал, на что иду.
Самое большое из зданий только с виду выглядело разрушенным. Гнилую крышу успешно подлатали. Внутри было относительно сухо и даже тепло.
Внутреннее пространство было заставлено ящиками, тюками и бочками — видимо контрабандой, готовой к отправке или только что доставленной.
Багор покопался где-то и нашёл старый масляный фонарь. Его примеру последовали остальные, и вскоре фонари, дававшие тусклый, колеблющийся свет и отбрасывающие странные тени, осветили помещение.
Контрабандисты веером разошлись по складу, занимая стратегические позиции — у дверей, окон, в углах. Они двигались слаженно, без команд, явно привыкшие действовать вместе.
