Мне очень помог дождь. Благодаря моей магии, тела скользили по влажной земле как будто по льду. Без особого труда я перетащил их к берегу.
Ну а там достаточно было обратиться к своей стихии. С поверхности реки поднялись водяные щупальца, которые я создал своей волей. Они обвились вокруг мёртвых тел и утянули их в глубину, туда, где их никто никогда не найдёт.
Казалось бы, зачем наряжать бандита в камзол, если его не найдут? Но мне и не надо было, чтоб меня считали мёртвым. Ведь потом придётся доказывать свои права на имущество.
Лучше просто исчезнуть на время, пока я не определю своих врагов.
Собрав оружие бандитов — несколько ножей, два пистолета и даже небольшой арбалет, оружие архаичное, но возможно полезное из-за своей бесшумности — я отправил его в реку вслед за хозяевами. Я понимал, что мог бы воспользоваться этим оружием в будущем.
Но маги не используют холодное оружие, это глупо. Я мог сделать себе нож или меч из любой лужи.
А по огнестрельному меня легко могли бы вычислить, особенно если на нём уже числятся другие убийства.
Использование стольких заклинаний подряд вытянуло из меня почти всю энергию. Не будь рядом дождя, который подпитывал меня силой, я бы, вероятно, уже валялся без сознания. Даже сейчас у меня дрожали колени, а в глазах периодически темнело.
Мне нужно было срочно найти безопасное место для отдыха. И, желательно, транспорт — я не был уверен, что смогу далеко уйти пешком в таком состоянии. А на базу в любой момент могли заявиться приятели моих недавних похитителей.
Закончив с обыском склада, я решил осмотреть территорию вокруг. Двигаясь вдоль стены, я обогнул здание и неожиданно обнаружил за ним узкую полузаросшую проселочную дорогу.
А на ней — настоящее сокровище в моём положении: крытый фургон, запряжённый старой, полуслепой конягой.
Лошадь меланхолично жевала влажную от дождя траву, не обращая никакого внимания на мое появление. Видимо, это был транспорт контрабандистов для перевозки товаров. Фургон выглядел потрёпанным, но вполне пригодным для путешествия. Тент был латаный во многих местах, но вполне крепкий.
Скорее неказистый вид существовал для отвода глаз, а внутри было вполне тепло и сухо, чтобы не повредить товар.
Наличие фургона существенно меняло ситуацию. Теперь я мог использовать товары на складе, как своего рода «стартовый капитал». Вот только их реальной ценности я себе не представлял, да и куда сбывать — понятия не имел.
Так что забросил в фургон только то, в чем разбирался, а именно несколько ящиков с «Драконьей кровью». Коняга при этом даже не сдвинулась с места и вообще никак не реагировала на происходящее.
Я забрался на козлы и с сомнением посмотрел на старую клячу. Хотя умение управлять лошадьми входило в моё аристократическое воспитание, эта конкретная животина явно не была приспособлена для верховой езды. Она выглядела так, будто вот-вот отправится на живодёрню.
— Н-но, — щелкнул я вожжами, скорее подражая виденным ранее возницам, чем реально на что-то надеясь.
К моему изумлению, лошадь неожиданно тронулась с места, уверенно выбирая путь между колеями и ямами. Оказалось, что старая кляча знала своё дело куда лучше, чем можно было предположить по её внешнему виду.
Поняв, что лошадь идёт по знакомому маршруту, вероятно, много раз проделанному с контрабандистами, я не стал ей препятствовать и занялся насущными делами.
Сначала изучил кошелёк Багра. Тот тоже не содержал никаких зацепок. Ни записочек о том, что надо забрать бельё из прачечной, ни сентиментальных фотографий с кудрявыми красотками. Что за скучные люди?
Зато ожидаемо обнаружились деньги. Пять империалов, причем не в купюрах, а увесистыми золотыми монетами. И худая пачка бумажных рублей, которую я тут же тщательно пересчитал. В моём положении беглеца каждая копейка была на счету. Вышло 37 рублей. Негусто.
Бумажник улетел в придорожные кусты, а я принялся обследовать содержимое фургона.
Там обнаружились несколько шерстяных одеял, которые сейчас были очень кстати, корзинка с провизией и фляжка бренди.
Я соорудил себе трёхэтажный бутерброд с сыром и ветчиной, отхлебнул небольшой глоток бренди, завернулся в одеяла, и, устроившись поудобнее, предался размышлениям. Раз меня кто-то «заказал» в Озёрном крае, то появляться там в открытую было опасно. Лучше на время «потеряться», а заодно попытаться найти через коллег убитых контрабандистов след, ведущий к заказчику.
Эта мысль не давала мне покоя. Кто мог желать моей смерти в Озёрном крае? И почему? Я даже не бывал там раньше, если не считать далёкого детства, о котором почти не сохранил воспоминаний.
Фургон мерно покачивался на ухабах, убаюкивая меня. Усталость брала своё, и я начал проваливаться в дремоту. Перед глазами всё ещё стоял Багор, его искажённое ужасом лицо, его последние слова. «Тебя найдут, маг…»
Пусть ищут. Я не из тех, кто прячется вечно. И уж точно не из тех, кто прощает попытки убийства.
