— Купите? — антиквар выпучил глаза от изумления, — вы что, не видите? Какая тут покупка? «Рыбаки» не отстанут. Они теперь считают, что это их территория. Эта лавка больше ничего не стоит, она источник проблем. У меня рука не поднимется взять с вас хотя бы копейку.
— Тогда другое предложение. — Я достал пачку купюр, оставшуюся от громовской награды. — Четыреста рублей. Это не покупка, а аванс за вашу работу. Месяц работаете у меня как оценщик и консультант. Если лавка уцелеет. Если нет, что же. Это деньги тем более вам не помешают.
Золотов уставился на деньги, потом на меня, снова на деньги.
— Четыреста рублей… Молодой человек, вы понимаете, что предлагаете? «Рыбаки» — это не шутка. Они отморозки.
— Это моя забота.
В этот момент дверь распахнулась. Бедняга Золотов охнул. После того как я зашел, он так и не закрыл её на ключ. В лавку ввалились двое.
Первый плечистый брюнет лет тридцати. Одет с пижонским форсом. Красная рубаха, атласная черная жилетка, на шее татуировка с якорем.
Второй рыжий, усыпанный веснушками. Глаза красные, чуть навыкате, словно сидит на какой-то дури.
— Семен Аркадьич! — главарь расплылся в улыбке, демонстрируя золотые коронки. — Осуществили ревизию нашего предложения в контексте перспективного дискурса по коммерческой коллаборации?
Господи, где он нахватался таких слов?
Рыжий восторженно захихикал:
— Во дает Профессор! Как по-умному загнул! — он шагнул к антиквару, — слыш ты гнида! Сотрудничать будем, или как?
Я встал, преграждая путь к антиквару.
— Господа, лавка закрыта на переучет.
— А ты еще кто такой? — Рыжий прищурился, разглядывая мой костюм. — Откуда нарисовался?
— Тот, кто имеет виды на эту точку.
— Виды? — рыжий снова захихикал, подергивая веком. — Слышь, Профессор, у него виды! Может, еще и перспективы есть?
— Есть, — кивнул я. — Перспектива работать спокойно, без набегов всякой шпаны.
Слово «шпана» их задело. Профессор тут же забыл про «высокий штиль» и набычился.
— Кто тут шпана? Мы тут шишку держим!
Вспомнив свой тюремный опыт, я перешел на понятный им язык:
— Шишку? Не смешите мои тапочки. Эту точку берут под себя серьёзные люди.
— Че за серьезные люди? — заволновался тот, кого приятель назвал Профессором. — Мы тут всех знаем!
— А может, и нет, — я пожал плечами. — Хотите проверить? Нет проблем. Забьем стрелку. Завтра на рассвете, место выбирайте сами.
— За старыми складами у канала, — предложил Профессор. — Всю братву свою прихвати, «серьёзный», говорить будем.
— Не опаздывайте, — улыбнулся я. — Серьёзные люди ждать не будут.
Последняя фраза их окончательно вывела из себя.
— Ладно, — процедил Профессор сквозь зубы. — Завтра разберемся, кто тут шпана. И кто кого учить будет. Пошли, Рыжий.
— Точно пошли? — неуверенно пискнул Рыжий. — Может, сейчас этого фраера…
— Я сказал пошли!
Они вывалились из лавки, на ходу переругиваясь. Хлопнула дверь, звякнул измученный колокольчик.
Золотов выдохнул так, словно все это время не дышал:
— Вы… вы понимаете, что наделали? Они же придут! С оружием! Может, с боевыми артефактами!
— Придут, — согласился я, усаживаясь обратно. — Вот только не сюда, а в место где нет ценных, и особенно, хрупких предметов. Так что насчет моего предложения?
Антиквар смотрел на меня как на сумасшедшего. Потом перевел взгляд на разгромленную лавку. Снова на меня. На деньги в моей руке.
— А знаете что? — в его голосе появились новые нотки. — Всю жизнь я всего боялся. Боялся начальства — терпел хамство. Боялся потерять место — молчал, когда у меня под носом воровали из музея. Боялся неприятностей. Может, хоть под старость рискну?
Он протянул руку.
— Согласен!
— Договорились, — я пожал его сухую ладонь. — Начинайте приводить лавку в порядок. С моими новыми находками разберёмся позже, сейчас не до них. Встретимся завтра, обсудим нашу совместную работу.
— Молодой человек! — окликнул он меня у двери. — А вы правда… из серьезных людей?
Я улыбнулся:
— Увидите завтра, Семен Аркадьевич. Увидите завтра.
Слава «Профессор» был красавцем. По крайней мере, сам он так считал, разглядывая свое отражение в каждой витрине. Метр восемьдесят роста — в самый раз, чтобы смотреть на большинство сверху вниз. Плечи широкие, от природы и от работы в доках в молодости.
А ещё он обожал вворачивать в речь всякие умные фразочки. Ради этого он специально ходил в кино, и после долго заучивал их многократно повторяя.
— Форс-мажор, — заявил он, едва бандюганы свернули за угол, — ситуация эскалировалась до коллапса.
— Нас Рыбарь не эскалирует, за то что мы этого антиквара не прессанули? — заволновался Рыжий.
Рыжему, прозвище которому дали не проявив особой фантазии, было плевать на свою внешность. Он был конченым торчком. В этот раз доза «черной соли» которой он закинулся с утра, уже отпускала, приводя бандита из состояния весёлой агрессии в фазу истеричной паники.
— Форс-мажор, — повторил его напарник, — требуется консенсус с руководством.
— Че это за хрен был? — у Рыжего начался нервный тик, левое веко задергалось.
— Не пойму, — Профессор нахмурился, переходя на человеческий язык. — Но мне он не нравится.
